Личный слуга или Мама на полставки

- Какое сложное проклятье, да и наложено не первый месяц. Работа чернокнижников, не иначе.- Кифен взял увеличительное стекло и попытался прочесть символы.

Судя по тому, что он понял, проклятье ранее было закреплено на неодушевленном носителе и предназначалось для массового заражения других. У этого проклятья даже инкубационный период был в два месяца, видимо, чтоб не отследили.

По факту небольшая пакость и вреда почти не причинит, но этот парень, герцогский слуга, каким-то образом получил весь объем проклятья от первоисточника, который предназначался для массового заражения.

И отхватив так много вредоносной магии, Эйрикур наверняка столкнулся с кучей проблем, таких как потеря самоконтроля, перепады настроения, ухудшение умственных способностей и повышенная эмоциональность.

Изучив основные направления действий проклятия, вампир никак не мог понять, как такого, практически недееспособного человека, герцог Ибенир назначил личным помощником и не выгнал взашей.

Кифен не любил иметь дело с проклятиями: создавать хлопотно, накладывать сложно, снимать муторно.

Но вот герцога проклял бы хоть десять раз на дню.

- Придется снимать, иначе нам этот партизан ничего не расскажет. - тяжко вздохнул вампир.

Веце достал из пространственного кармана реквизит для ритуала и бросил нечитаемый взгляд на графа.

- Кто такой партизан, господин? - Веце посвятил всего себя служению господину Кифену с ранних лет, но все никак не мог привыкнуть к странным словам, которые иногда говорил вампир.

- Потом расскажу.

Сейчас лучше сосредоточиться на ритуале, если что-то пойдет не так, мы рискуем лишить этого парня последних мозгов. У него их из-за проклятья и так мало осталось. - Дамб возмущенно замычал, но мужчина лишь шикнул, - Помолчи, убогий, для тебя стараемся.

Эрика молчать не собиралась, так же как и терять способность связно мыслить, а Веце не был намерен терпеть шум, поэтому заткнул пленника воздушным магическим кляпом.

Эйрике оставалось только пыхтеть, наблюдая, как эти двое похитителей вроде как спасают ее.

Они рисовали что-то на полу, брызгали ее водой, завывали странные песни и кидались сухоцветом.

Ничего из этого снятие проклятия не напоминало, но она сразу забыла об этом, когда ее облили маслом и подожгли. Огонь ярко вспыхнул, подняв столб пламени до потолка, и исчез.

Сердце не то что в пятки ушло, оно чуть не остановилось! У нее вся жизнь перед глазами пронеслась.

Кифен и Веце устало присели у стены, тихо переговариваясь.