Личный слуга или Мама на полставки

- Будешь чай? - спросил Келион, и Эрика с напыщенным видом встала с кресла.

- Как вы могли усомниться, конечно же да. - была во всем этом лишь маленькая загвоздка.

У Керналиона после стольких покушений на его холостяцкую жизнь выработался драконий иммунитет, а вот Дамб перед приворотными зельями была абсолютно беззащитна.

Глава 18

У герцога имелась всего одна весомая причина, по которой он оставался вежлив с леди Самшиа и не гнал ее в шею.

Лорд Сабиан, единственный друг Келиона, влюблен в эту девушку не первый год, а обидеть или грубить будущей жене своего друга Ибенир не хотел.

К своему огромному счастью, Эрика больше не испытывала к дракону никаких теплых чувств, было ли это так на самом деле, или не ощущалось из-за побочных свойств укрепляющих зелий, которые она ежедневно принимала, неважно. Главное - результат.

Больше она не заглядывалась на герцога, а если и заглядывалась, то без какого-либо романтического подтекста. Как мужчина он перестал ее интересовать, ну, Эрике очень хотелось верить, что это так.

- И давно эта леди пытается вас окольцевать? - спросил Дамб, осторожно присаживаясь на диван. Обезболивающие зелья кончились и приходилось терпеть тянущую боль и зуд вокруг раны.

Ибенир расставил магией на журнальном столике сервиз и вернулся к документам.

- Лет пять точно. Но как видишь, безуспешно.

Она что-то поддакнула в духе: Наш герцог так неотразим, неудивительно, что леди влюблена.

Эрике чай понравился, и почему герцог отказался?

Самшиа ведь не только чай привезла, но еще и гору выпечки и сладостей.

Дамб пила чай и размышляла о том, какие же отношения связывают Келиона и ту девушку, не то чтобы ей было до этого какое-то дело, просто женское любопытство, не более.

Ибенир иногда поглядывал на Эйрику, пытаясь четче вырезать в своей памяти ее лицо. Что три месяца для того, кто проживет несколько сотен лет? Это время пролетит незаметнее, чем он успеет оглянуться.

Керналион не мог сосредоточиться на работе, поэтому сидел, задумчиво выводя карандашом плавные линии на бумаге.

С листа на него смотрела Дамб, такая же горделиво непокорная и таинственная. Герцог поднял взгляд на слугу, желая сравнить небрежно набросанный портрет с оригиналом, и оторопел.

Эрика сидела, застыв и так и не донеся чашку до рта, и плакала. Слезы беззвучно скатывались по её лицу и глухо падали на столешницу.