Замуж с осложнениями

— И… и никто не вправил ему мозги?

— А кому нужен человек, который не нужен собственному отцу? — горько усмехается Азамат. — Тем более отец — мудрый, влиятельный человек. Глупо с ним спорить.

— Нет-нет, погоди, ты что, считаешь, что он мог быть прав?!

— Ну… — он как-то неуместно смущается. — А вы тоже считаете, что нет?

Мне кажется, у меня глаза на стебельках вытянулись.

— Он. Не. Может. Быть. Прав. Он старый засранец, который не понимает, каким сыном его незаслуженно наградила жизнь!!!

Азамат выглядит так, как будто сейчас заплачет.

— Вот и… Алтонгирел был единственным из моих друзей, кто так считал.

— И почему он за тебя не вступился?

— А что он мог? Ему было восемнадцать!

— А твой брат?

— Ему тоже. И не пойдёт же он против отца. Тот человек решительный, мог и нас обоих выкинуть.

— А его самого выкинуть нельзя?! — взрываюсь я. — Что этот ваш Совет Старейшин? Неужели ничего нельзя было сделать?!

Азамат некоторое время смотрит в пол, потом качает головой:

— Вы не представляете, в каком я был состоянии, когда очнулся и понял, что произошло.

Я вцепляюсь в него мёртвой хваткой, чувствуя, как слёзы текут по носу. Господи, а мы-то на Земле боремся с пережитками патриархального мировоззрения… Думаем, это у нас проблемы… А тут отцу не нужен — и без суда и следствия… Жены опять же нет…

— Слушай, но теперь-то ты женат, значит, можешь вернуться, — соображаю я.

— Всё не так просто, — угрюмо говорит Азамат. Ну да, а я наивная.

— Ну рассказывай, как именно непросто.

— Видите ли… Алтонгирел ведь не Старейшина, он только выполнял функции посредника на корабле. Он нас, конечно, поженил, но это действительно только здесь, в космосе. А если я вернусь на Муданг, то придётся получать одобрение Старейшин.

— Ну.

— Ну… вы же не полетите со мной ради…

— Конечно полечу! Да я бы слетала только ради того, чтобы оттаскать за бороду твоего чумного папашу, хоть он и не заслуживает такого высокого титула!

Азамат обнимает меня и держит долго, как будто привыкая к близости, но я чувствую в его жесте какую-то горечь.

— Ты чудо, — говорит он, — но Старейшины кого попало не женят. Они одобрят наш брак, только если сочтут, что мы подходим друг другу. Но ты посмотри, кто ты и кто я, — это совершенно невозможно.

— Ну я бы не была столь категорична.