Только не ты!

Угрюмо он обошёл квартиру, обнаружив, что папины ребятки успели выпроводить всех гостей. Вернулся на кухню и молча вперился в родителя ненавидящим взглядом: всю жизнь так! Почему он должен жить так, как выгодно ему?!

– Идём, сынок, – придав голосу наигранно нежный тон, ехидно произнёс отец. – Эта квартира тебе больше не нужна, ты возвращаешься домой…

– Я могу хотя бы трусы надеть? Или так прикажете идти, господин генерал-лейтенант? – рыкнул Роман, тщетно давя подступающее к горлу злое клокотание.

– Рычишь? Скалишься? – хмыкнул отец, расплываясь в предвкушающей улыбке, что сын от него никуда не денется.

– Рычи-рычи, тренируйся… Женщинам это нравится. Одевайся, жду тебя в машине.

Роман дождался, когда за отцом хлопнет дверь и от всей души шарахнул бутылку с недопитой водой в стену: проклятье! Немного подышал, чтоб взять себя в руки: ведьмак он или кто? Неужели не сумеет одну бестолковую ведьму от себя отвадить?

Нашёл телефон и сбросил в чат парням клич о помощи. Эти два остолопа ночью свалили куда-то, но сейчас оно и к лучшему, не попались отцу на глаза.

Стешка и Данька моментально откликнулись на призыв. Стали сыпать идеями, одна зловреднее другой. Вот что значит бесовская кровь: им только дай повод кому-нибудь жизнь испортить.

Роман криво ухмыльнулся и стал собирать вещи: это мы ещё посмотрим, Бизюлькина, кто кого!

** *

Юная наследница бизнес-империи магната Бирюлькина строила из себя скромную девицу на выданье, хлопая опахалом наращенных ресниц. Она пыталась то томно стрелять глазками в Романа, то, натыкаясь на пристальный взгляд его матери, опять возвращаться к образу невинной девы.

Но вся наигранность постоянно «соскальзывала» с её абсолютно не милого и, уж тем более не походившего на невинное личика.

Роман разглядывал её перекачанные гелем губы, сильно уменьшенный нос, неестественно заострённые скулы, подбородок, внутренне содрогался от омерзения и кипел от ненависти к этой… этой…

Нет, вполне возможно, он смог бы влюбиться в девушку, которая тоже по молодости ума переборщила с косметологией.

Ему было важно внутреннее содержание, пресловутая искра, притяжение или что-то этому подобное… Но сейчас, когда его против воли, точно племенного жеребца, волокли под венец, ничего хорошего он испытать не мог. Да и не хотел.

Стешка и Данька, на присутствии которых Роман настоял, были напоказ тихи и молчаливы. Наряженные в прекрасные костюмы из дорогой ткани, бесшумно орудовали вилками-ножами по всем правилам этикета.