Академия контролируемой магии

Оллэйстар отсалютовал мне бокалом как раз в то мгновение, когда колокол в императорском дворце начал отсчитывать последние секунды уходящего года.

Десять. Девять.

Волшебный звон всегда слышно в любом уголке империи. И даже в академии я отсчитывала его удары.

Восемь. Семь. Шесть.

Оллэйстар протягивает руку и, приняв её, я встаю.

Пять. Четыре.

Несмотря на откровенный шаруар мне кажется, что сейчас мы гораздо ближе. Настолько, что я замечаю знакомые искры в его глазах.

Три. Два.

— За доверие и откровенность в новом году! — предложил он тост и вместе с последним ударом послышался хрустальный звон наших бокалов.

— До дна, — весело напомнил Оллэйстар.

Это казалось мне непосильной задачей ровно до того момента, пока я не ощутила освежающую сладость на языке и сама не заметила как выпила всё.

— Асса ирдэ торишан! — прозвучало принятое в империи древнее пожелание счастья, и я эхом откликнулась:

— Асса ирдэ торишан.

И вот он миг, которого я подсознательно ждала с Зимнего бала.

Он склонился ко мне, и я закрыла глаза, но... оглушительный треск фейерверка заставил вздрогнуть. Выскользнув из его рук, я отвернулась к окну, скрывая разочарование.

— Императорский салют, — услышала я, чувствуя тёплое дыхание над ухом. Оллэйстар стоял за мной, но не касался даже полой сюртука. — Виден даже на окраине империи. Символ лучшей жизни.

— А она становится лучше? — Я ощутила горечь в собственных словах и обернулась, чтобы увидеть ободряющую улыбку в ответ.

— Если мы в это верим.

Оллэйстар ушёл утром, даже не пытаясь предложить помощь в поисках и не спрашивая больше ни о чём. Иногда я чувствовала на себе пристальный взгляд, но стоило поднять глаза, как оказывалось, что он изучает книги или делает какие-то записи. Недопитая бутылка осталась стоять на столе, и при взгляде на неё мне становилось особенно тоскливо. Но думать об этом сейчас я не буду. И не знаю, буду ли когда-нибудь вообще.

Спустя ещё несколько папок мне снова повезло.

Ктаранским следователям впервые за восемь лет удалось поймать ороканца, впрочем, их заслуги в этом не было. Стихийнику просто не посчастливилось — он напоролся на ловушку, установленную хозяевами как раз на случай кражи. Вот только единственное, что они смогли выпытать до того, как он упал замертво, было имя того, кто по его словам отомстит всему миру.

Горус.

Без титула и без фамилии.

Увы, это имя я уже знала.