Последний жрец

Правда, после того как старик два раза вернулся ни с чем, к поискам подключилась и сама Лу.

«Значит, надо продать рюкзак», — подумал я, но тут же в голову пришла идея получше.

За рваные штаны никто не даст и медяка, на то они и рваные, но ткань-то осталась, причем ткань весьма качественная. Первым делом я переоделся в целые джинсы, которые до последнего берег или надевал, только когда штаны сохли после стирки. Порванные же брюки я сначала хорошенько постирал в бочке, не жалея речного песка из ведра рядом, прополоскал и после достал нож.

— Ты что делаешь? — Лу все так же сидя у стены наблюдала за моими манипуляциями.

— За рваные на заднице штаны никто не даст больше пары медяков, моя богиня, хотя они и из очень хорошей ткани, — ответил я. — Зашить их уже тоже нельзя, так что я просто сделаю из них то, что можно будет выгодно продать.

В дальнейшие объяснения я не углублялся, а просто начал распарывать швы. Через полчаса и пару взмахов ножа у меня были четыре влажные полосы отличной ткани, из которых умелый человек сможет пошить штаны меньшего размера или, скажем, сделать какие-то декоративные элементы одежды.

Те же ленточки на платья, например.

Лу внимательно наблюдала за моими манипуляциями и даже помогла, когда ткань надо было аккуратно растянуть на ближайшей доске, чтобы сделать чистый и прямой отрез.

Довольный собой, я дождался, когда ткань просохнет, убедился, что она достаточно чистая и опрятная, и отправился в город.

Сначала мне не везло. Ткани были очень мало, тут привыкли торговать целыми рулонами, а у меня было всего четыре узких, но длинных обрезка.

Но когда я уже решил, что не настолько умен и прозорлив, как привык о себе думать в последние недели, одна из швей заинтересовалась товаром. По ее мнению, из такой ткани можно было бы сделать хорошие завязки на пару темных рубашек и платьев, потому что она была намного прочнее, чем то, что использовалось ею обычно.

Немного поторговавшись, куда без этого, я сумел выручить за свои безвременно погибшие брюки еще семь серебряных монет, а когда упомянул, что у меня есть обрезки, то швея согласилась забрать их еще за три медных половинки.

Когда я вернулся на постоялый двор, настроение мне еще больше поднял Илий. Старик нашел вдову-прачку на окраине города, которая жила одна и обстирывала-обштопывала близлежащие к ее дому улицы, и которая была готова пустить нас на постой за символическую плату и помощь по хозяйству.

Мы начали собирать наши нехитрые пожитки.