Последний жрец

Потом выяснилось, что они спустили почти все наши деньги на вино и закуску, которым за городской стеной поили своих приятелей и понятных нравов девиц. Это мы с Илием разузнали в одной из лавок, где молодые люди закупились всем необходимым уже перед самым закрытием.

Судя по заплывшим лицам, гульнули воришки на мои кровные от души, но с каждой секундой разговора с трактирщиком и еще парой мужиков, начинали все отчетливее и отчетливее бледнеть.

Вдруг, дело приняло неожиданный оборот. Хозяин постоялого двора повернулся ко мне и нагло заявил, что его сын ничего не брал, а я, вместе со своим мерзким старикашкой, оговариваю его прекрасного парня.

Честно сказать, я ожидал любого развития событий, но во всех предполагаемых мною вариантах деньги мне в том или ином виде возвращались, а при самых лучших раскладах — еще и с парой монет сверху, «за беспокойство». Сейчас же меня и моих спутников банально пытались кинуть.

Тут я отчетливо понял, что этот план созрел в голове трактирщика еще в тот момент, когда я только влетел на первый этаж и стал орать, что меня обнесли прямо в снимаемой за такие деньжищи комнате.

По всей видимости, трактирщик видел и своего сына, и его друзей и, возможно, даже наблюдал, как те поднимаются на второй этаж, но сначала не предал этому значения. На секунду в голове мелькнула мысль, что он сам мог быть в доле, но я быстро отмел этот вариант: мужик знал, что я с ним еще не рассчитался и сразу же замечу пропажу.

По бледному виду его старшего сына, увальня лет семнадцати с плоским лицом и маленькими, как у отца, глазками, я понял, что когда все закончится, получит он за содеянное знатно.

Хозяин изо всех сил прятал наглую ухмылку, пара мужиков за его спиной, которые помогали искать пропавших — разминали кулаки, чтобы выбросить нас за ограду.

«Сейчас начнется», — подумал я и глянул на рядом стоящую Лу, которая внимательно наблюдала за происходящим. Понять эмоции богини я не мог, но уж точно они были далеки от хорошего и светлого.

«Только бы она никого не зарезала», — успел я подумать перед тем, как кулак трактирщика устремился к моему лицу.

Если Лу обнажит сталь своего меча, то поставит нас вне закона. У нас не было сословных привилегий защиты чести и тут вступали в силу простые правила: драться тем же оружием, с которым на тебя нападают. Если девушка сейчас достанет меч как последний аргумент, нас с Илием скорее всего скрутят стражники, а потом повесят, как убийц.