Последний жрец

Я осознавал, что бесконечно обороняться я не смогу — рано или поздно разъяренное божество сметет последнюю линию обороны, после чего я превращусь в послушную куклу, которая будет целовать ей ноги.

Когда я уже почти потерял надежду, где-то на границах разума я почувствовал что-то неправильное. Что-то слишком похожее на дверь, через которую и вошла Лу. Я понял — именно это окно мне надо захлопнуть, предварительно вытолкав Лу из своей головы.

Я уже был в сознании и иногда, в моменты, когда мог передохнуть, даже видел комнату перед собой.

Вот я, лежащий на полу, пытаюсь отдышаться после судорог, а вот Лу, сидящая на лежаке в шаге от меня, сосредоточенно смотрящая в пустоту.

План созрел быстро. Я выбрал одно из воспоминаний, с которым было связано слишком многое — моя институтская подруга, в которую я был влюблен. Прости, Катя, но сейчас память о тебе может помочь мне выжить. Конечно, в воспоминаниях о тебе больше не останется и грамма теплоты и любви, но иначе я покойник.

Выпустив этот дорогой мне образ в качестве приманки для богини, я стал реализовывать свой план.

Пока Лу переписывала и крушила мою память о красивой и улыбчивой Кате Макаровой, по которой я сох три года, мне удалось подняться на колени и отвесить ее реальному воплощению мощную пощечину, которая была больше похожа, на самом деле, на хук с правой.

За те два месяца, что я провел в этом мире, я хоть и скинул вес, но стал жилистым и крепким. Здоровое питание без переедания, отсутствие алкоголя, пешие прогулки и постоянная утренняя гимнастика у Зоры сделали меня намного крепче и сильнее, чем я был ранее.

«УБИРАЙСЯ! ИЗ! МОЕЙ! ГОЛОВЫ!», — Пока в реальности тело Лу тряпичной куклой летело к стене, я вернулся в свой разум, снял все круги обороны и сосредоточил остатки своей истерзанной воли на последнем ударе, чтобы вытолкнуть обезумевшее в злобное божество из своего сознания, после чего нанес удар.

Образ Лу растворился, а дверь в чертоги моего разума будто захлопнулась от сильного сквозняка.

Когда я смог проморгаться, то увидел, как ошарашенно смотрит на меня Лу со своего лежака. На ее лице уже стал расплываться огромный кровоподтек — завтра половина лица будет фиолетовой.

Мое лицо было разбито в кровь, бровь опять рассечена, а нос распух. Во время судорог я бился головой об пол.

Угрюмо стерев кровь с глаза, я кое-как поднялся и, ни слова не говоря, вышел из комнаты Лу, громко хлопнув дверью.