Месть невольницы. Истинная для дракона

Только она готова была слушать его вечно, лишь бы говорил.

- И чего же он боится?

- Не знаю, просто чувствую. Больно и страшно.

- А как ты понял, что мне нужно подойти?

- Не знаю. Он так смотрел… А когда ты подошла, стало меньше больно. И меньше страшно. Почти так же хорошо, как мне, когда ты рядом.

Речь сына была чистой и взрослой. Она раньше видела, что он развит не по годам. Но серьезность, с которой рассуждал сейчас, пугала. Его слова пугали. Он чувствовал этого ужасного дракона. И нёс в себе не только её боль, но и его.

И возможно так было всегда, а не только сегодня.

- А ещё… Мама, я тоже не всегда могу контролировать оборот. Значит и меня посадят в клетку?

- Что ты такое говоришь?! Конечно нет! Я никому не позволю сделать с тобой подобное.

- Тогда почему разрешаешь держать там его?

- Аман, он взрослый чело… дракон. И если принял такое решение, значит, понимал, что так лучше.

- Он хочет выйти, мама.

- Он опасен.

- Мама, он хочет выйти. Почему тогда мы не можем его выпустить?

- Это сложно объяснить.

- Мы должны его выпустить. Ему сейчас тоже больно и страшно там одному. Ему плохо.

Грусть в глазах сына рвала на части, и Эммили изо всех сил старалась держаться, чтобы не показать неуверенность, но что толку, если он чувствовал её истинные эмоции?

- Давай отпустим его сейчас?

- Аман… Я поговорю с ним завтра и…

- И целую ночь он будет опять сидеть в клетке, мама?

И снова в глазах её ребенка слезы. Он чувствует его «как себя»… Чертов король! Из-за него это все с ней произошло, из-за него её сыну сейчас больно.

Лучше бы его вообще никогда не встречать!

- Не злись, пожалуйста, - мальчик встал и подбежал к ней, обнимая.

- Я же не на тебя, сынок.

- Знаю, не злись на него. Ему, правда, очень плохо. Пусть он полетает. Давай отпустим?

- У меня нет ключа…

- Мама, ему нельзя еще целую ночь быть в клетке одному. Идем к нему?

- Аман, давай дождемся утра, я прошу тебя…

- Мама, а если бы бабушку или дедушку кто-то держал в клетке, ты бы пошла?

Будто ножом прямо в сердце ударил.

Её родители были самыми добрыми, самыми понимающими, и не задавали лишних вопросов, даже когда у её сына с вертикальными золотыми зрачками происходил выброс силы. Лелеяли их обоих, любили. А этот… Не заслужил и грамма любви сына. Но, похоже, получил её авансом. В том числе благодаря ей, постоянно придумывающей сказки о том, как папа живет в далекой стране и очень любит своего сына, просто не может прийти. А если мог бы, то конечно пришел. И Эммили решилась.

- Идем.