Месть невольницы. Истинная для дракона

При такой поддержке она долгое время избавлялась на Земле от приобретенных за время жизни среди драконов привычек склонять голову, падать на колени, не смотреть в глаза, не перечить, бояться удара и наказания за свои слова, от ночных кошмаров, от поглощающей боли предательства и унижений.

И смогла. Смогла изгнать эти и другие эмоции из своей души, чтобы не сойти с ума. Чтобы жить дальше. Чтобы подарить жизнь другому самому любимому на свете мужчине – своему сыну.

А вот чтобы спасти его от ужасов, на которые бы непременно обрекли земляне, в двадцать первом веке не подозревающие о силе магии, но испуганные карантинами, измученные неизвестными мутациями вирусов и шарахающимися от каждой новой идеи о вакцинации, ей пришлось воспользоваться амулетом, что носила под одеждой всегда.

С того рокового дня. Что получила когда-то путем воровства и обмана от бездушного и надменного короля.

Она была вынуждена вернуться в место, которое стало её испытанием и тюрьмой много лет назад. Могилой её чувств и гордости. Но сейчас вновь запирала страх глубоко внутри, и готова была рвать голыми руками каждого, кто посмеет встать на пути её сына – наследника.

Ведь только в этом мире он может быть в безопасности. Здесь ему не причинят вреда, потому что не смогут даже приблизиться, если он не пожелает. Здесь он второй по статусу после своего отца. Которому Эммилия желала отомстить любым подвернувшимся способом.

Встреча с королем – была для неё тяжелым испытанием. Даже нахождение с ним в одном замке душило, напоминало о том, что пережила здесь когда-то.

Она всё же думала (одновременно и воинственно ждала, и боялась этого), что он примчится сразу же, как получит весть об их прибытии, пусть не ради неё – ради ребенка.

Но он не пришел. Ни в этот день, ни на следующий.

И Эммили было почти всё равно. Пусть он лгал ей о многом. Пусть его душа темнее самой темной ночи. Пусть она не встречала более жестокого существа в обоих мирах. Но он не причинит вреда её сыну. Не посмеет. Даже если попробует игнорировать их присутствие, она сама позаботится о ребенке.

Ведь смеяла надеяться, что теперь её слово весит гораздо больше, чем раньше (поведение госпожи Альи лишь подтвердило эти догадки). И оспорить её приказ может только сам король. Который, по всей видимости, решил не обращать на них абсолютно никакого внимания, раз все ещё не отложил свои очень важные дела.

Горло душили слезы, которых не было с момента рождения её личного чуда. Но они не вырвутся наружу без её на то желания.