Мама для Совенка. Часть вторая

Третий, чтоб его черви сожрали, встал, открыл дверь и величественно оповестил, что ассара скоро будет готова.

Все! Дальше прятаться было бесполезно. На заднем фоне совершенно нелитературных мыслей с тихим звоном осыпалась репутация.

— Ты! — села Юля, прожигая разгневанным взглядом в обнаженной груди входное отверстие диаметром в десять миллиметров. Увы, мысленно, но Харт впечатленно вздернул брови и осведомился:

— Что не так?

Не так было все. Но объяснять... Это со времен становления Киевской Руси начинать надо.

Профессиональная репутация, моральные качества наставника и далее по списку, со ссылкой на честь девиц.

Вот только взгляд у Третьего поставлен многолетней придворной практикой. И ошибиться, что перед ней не просто обнаженный по пояс мужчина — девушка, не помню, как вас зовут, вчера перебрал, простите, — а целый высочество — невозможно. Истерику не одобрят и не простят, еще и отыграются. Она и так ему ужин должна.

— Юля, если тебя что-то смущает, скажи.

Рядом с братцем встал Фильярг. Две обнаженки — ощутимый удар по нервам, а уж как вдохновилось воображение.

.. Юля стиснула зубы. Бесполезно пытаться прибить бабочек, когда тут такое... С утра пораньше, ага. Фильм для взрослых.

— А вас ничего не смущает?

Братья переглянулись. Удивленно и невинно.

— Юля, ты не помнишь, чем вчера закончилась медитация? — словно у маленькой девочки, мягко поинтересовался Фильярг.

Юля задумалась. Что там было из последнего? Она покраснела, затем отвела взгляд. Четвертый довольно усмехнулся, но серьезность настроя не потерял.

— Ты решила поделиться энергией с Альгаром. Очень опрометчиво с твоей стороны. Вдобавок ты могла спровоцировать раннее открытие дара у Шестого, а это... не очень хорошо. Но не вини себя. Мы тоже виноваты. Все время забываем, что ты ничего не знаешь о магии. У нас ведь даже дети в курсе, что передавать энергию открытым каналом — опасно для жизни. Ты могла умереть. Шестой не умеет контролировать прием, он начал зачерпывать твою жизненную силу. Так что я рекомендовал бы тебе сегодня остаться в постели.

Остаться в постели? Там, где все напоминает о мужской обнаженке? Мысли и так гуляют, оглаживая и обрисовывая кубики пресса, пробуя на крепость мускулатуру и спускаясь ниже, к провокационной дорожке из волос.

Стоп. Занесло. А у нее там Седьмая, которую надо запытать, пока та не удрала.

— Мне уже лучше, — произнесла Юля твердо. Выползла, покачнулась, ее ласково поймали, прижав к этой — а вот не будет она их сравнивать — груди.