Мама для Совенка. Часть вторая

— Ее величество осуждающе поджала губы, явно не одобряя подобного варварства.

Юля представила эти роды сейчас, зимой. Полностью обнаженной, на расползающемся под телом снегу. Брр. И согласилась — извращение, а не роды.

Хорошо, с тапунами все понятно. Их способ утонченным и аристократичным ракханам явно не подходит. Но все же... Что делать с поползновениями Четвертого и как на них реагировать?

— Но что конкретно делает покровитель, чтобы удержать дар подопечной под контролем?

Ее величество смутилась, кашлянула, отвела взгляд.

И Юля поняла — она совершила ужасную ошибку. Наверняка это тот самый вопрос, который неприлично обсуждать в птичнике. Ах да, ей же сказали, что происходящее между покровителем и подопечной касается лишь двоих. Понимать ли это — как договорятся, так и будет?

— Простите, — повинилась Юля, — я не хотела быть бесцеремонной.

— Ничего страшного. — Эллиана быстро пришла в себя и даже улыбнулась. — Я понимаю, у нас разные взгляды на приличия. Поговорите с моим сыном.

Это все, что я могу вам посоветовать. И не бойтесь, об этом разговоре никто не узнает. Вы мне очень помогли, — она положила руку на живот, — я могу быть щедрой.

Никто не узнает? Юля удивленно вскинула брови, обозрела столовую, взглядом указав на углы.

— Вы правильно меня поняли, — Седьмая состроила озорную гримасу, — в моей власти отослать безмолвных. Это право той, кто является женой и матерью.

Э-э-э... то есть...

— Вас можно поздравить? — осторожно спросила Юля. А Седьмая умеет удивлять.

.. Не побоялась встретиться после того, как она Пятую в кому отправила, еще и охрану отослала.

— Не могла удержаться, чтобы не поделиться с вами этой новостью, — зарделась королева, — и прошу сохранить мой секрет до официального объявления.

— Конечно, — закивала Юля, — я — могила.

Седьмая ошарашенно моргнула. Юля обозвала себя идиоткой.

— В том смысле, что можете не сомневаться, секрет сохраню.

Ее величество заторможенно кивнула, связывая молчаливость и могилу в логическую связку.

На встречу с его величеством Юля шла в растрепанных чувствах. Совесть ныла и требовала срочно нестись к Пятой, не забыв про апельсины, а еще про то, как та оскорбляла Совенка — тварь. Память намекала, что кое-кто не подготовился и текст клятвы не раздобыл. Еще и Четвертый не желал убираться из головы, раз за разом возвращаясь туда, причем неизменно в полуобнаженном виде, вызывая внутри горячую волну и... раздражение. Прицепился — не выгнать.