Повелительница Дикой Охоты

Я не вслушивалась в нарочито непринуждённый лепет, позволив себе хоть полчаса не беспокоиться обо всём на свете.

Когда меня вынули из ванны, и девушки начали предлагать платья, я заставила себя включиться.

- Всё такое унылое, – с сомнением протянула я, надеясь отодвинуть новую встречу с Рейнаром на подольше. – Неужели можно носить только серый?

Белла, как раз показывавшая тонкую серебряную вышивку по вырезу одного из платьев, запнулась на ровном месте. Лира удивлённо выпучила глаза, но тут же опустила голову, чтобы скрыть своё изумление.

Служанка застыла с гребнем, не донеся его до моей макушки.

Вот что я опять ляпнула?!

- Сегодня в обед похороны, – смущённо ответила Белла.

Я прикусила язык. Проклятье. Хейдрек.

***

Завтрак, к которому меня всё-таки собрали, прошёл спокойно. Судя по тому, что вместе с Рейнаром в столовой находились Экхарт, Арманд и Стейн, среди всадников тоже имелась своя иерархия.

Рейнар поприветствовал меня почти целомудренным поцелуем руки. Но его взгляд задержался на моих губах, скользнул по линии декольте, заставив меня невольно покраснеть.

Такое внимание повелителя не осталось незамеченным. Экхарт недовольно нахмурился. Арманд же наоборот хитро улыбался, пока повелитель провожал меня к столу. Лишь Стейн – тот, что накануне выпроваживал Цису, – остался невозмутимым. Полагаю, пока что наш обман действовал.

Последней в столовую проскользнула Унна. Девочка уже не плакала, но облачённая во всё серое, казалась бледнее обычного. Я постаралась её поддержать непринуждённым разговором, но видеть её вымученную улыбку было выше моих сил, и я оставила попытки разговорить её.

Когда вошедший церемониймейстер сообщил, что всё готово к прощанию, Унна всё-таки расплакалась.

И вот мы с ней стоимх бок о бок на зимнем холоде.

Серый капюшон плаща, покрывавший голову, то и дело грозило сорвать ветром. Мелкая крупка снега летела в лицо, заставляя щуриться. Я исподволь поглядела на Рейнара, застывшего чёрной статуей на фоне белых снегов, и перевела взгляд вперёд.

Мы стояли на плоском, словно ножом срезали, плато. На его краю, откуда открывался захватывающий вид на горы и ущелье, был сложен высокий костёр. Последнее пристанище Хейдрека, повелителя Дикой Охоты.

Полуденное солнце отражалось от снежных вершин. Его яркий свет никак не вязался с толпой людей, одетых в траурные одежды. Всё происходящее казалось фарсом: ещё вчера большинство из них веселились на моей свадьбе, а сейчас старательно напускали на себя горестный вид.