Оборотень

И Веселовский расхохотался вновь.

– Я непременно последую вашему совету, – с хитрой улыбкой отозвался бывший зек.

И вот теперь, ровно десять лет спустя, Беспалый с пристрастием осматривал зону, которую и так знал как свои пять пальцев. Сначала он прошелся по всему периметру, изучая заграждение из колючей проволоки и лично убеждаясь в том, что все столбы стоят крепко. Высокие сторожевые вышки с пулеметными установками устрашающе торчали из многовековой мерзлоты и чем-то напоминали зубы огромного доисторического животного.

Следом за ним семенил неуклюжий капитан Морозов.

– Через колючую проволоку пропустить ток, – распорядился Беспалый, обращаясь к капитану. – И такой силы, чтобы разил наповал. Пусть и не помышляют о побеге. Я эту публику знаю отлично: заметят где лазейку, так непременно захотят выскользнуть.

– Будет сделано, товарищ полковник, – подобострастно отозвался капитан. Он уже успел убедиться, что перечить начальнику неразумно и опасно.

Несколько дней назад Беспалый за невыполнение приказа собственноручно выбил командиру второго взвода два зуба, а старшего лейтенанта Гивина заставил лично выгребать парашу в казарме за то, что тот явился на развод в пьяном виде.

Сам начальник лагеря презирал спиртное и даже не курил. Того же самого он требовал от всех своих подчиненных, лишая их и без того серое существование последних маленьких радостей. Поведением, жестами и манерой вести разговор товарищ полковник напоминал самого настоящего блатного. Но каково же было удивление молодого капитана, когда он узнал, что Тимофей Беспалый и в самом деле был в прошлом настоящим вором в законе.

– У меня большие планы, капитан! – мечтательно заметил Беспалый. – Здесь я устрою фабрику по производству мебели. Вот увидишь, наша продукция будет пользоваться спросом не только в наших краях.

Капитан молча шагал, ставя сапожищи в липкую грязь и стараясь не отставать от полковника. Он ровным счетом ничего не понимал – кому, как не бывшему зеку, положено знать, что работать ворам в законе не позволяют неписаные традиции, так называемые «понятия», сложившиеся в воровской среде за многие столетия.

Вор скорее отрубит себе руки, чем притронется к пиле или топору. Видно, новоиспеченный полковник был романтиком, впрочем, таковые встречаются даже в исправительно-трудовых учреждениях… А может быть, у начальника из-за нового назначения моча в голову ударила.