Засада для дракона

Дикрана казнят, если докажут, что все обвинения справедливы. Или окончательно оправдают, тогда по ночам вы будете спать, а не собирать по крупицам его досье. А я умываю руки! — сказав это, профессор ушел из видимости нашей картинки, после чего громко хлопнул дверью.

Но его уход заставил остальных задуматься. Малор с Андаем переглянулись, а их мнение выразил мой жених:

— Цирус, тогда так и поступим? Каждый из нас расскажет в суде обо всем, что произошло. Мы не имеем права допустить очередное массовое кровопролитие.

Да и эксперименты над нами — это уже за гранью добра и зла.

Видимо, он назвал по имени главного змея, раз после тот ненадолго опустил голову, погрузившись в размышления. Но потом посмотрел на Андая и неспешно проговорил:

— Нет. Если бы Энрай Светлый был бы таким же щепетильным, то никто из вас и на свет бы не появился. Мы должны следовать примеру нашего славного предка. Император безосновательно уважает Сата Дикрана и не понимает, что ни один из эйров до конца никогда не перестроится.

И пока мы будем убеждать его величество начать расследование, эта дурная кровь десять раз сбежит. А тогда не поздоровится уже нашим потомкам. — Он обвел взглядом многочисленных присутствующих и продолжил более эмоционально: — Здесь все знают, что он виновен! Так зачем ждать и кого-то уговаривать?

Господин Райнус выдохнул:

— Не понял… Что вы предлагаете? Тайно его уничтожить? Думаете, это так просто?

Цирус усмехнулся:

— Лично проверил, насколько это сложно. Но выход есть всегда. Вы ведь слышали о заклинании принудительной трансформации? С помощью одного ковена я его здорово усилил — даже эйр не сможет сопротивляться.

Будет достаточно обратить его в людном месте, чтобы больше слова не потребовались.

Андай встревожился и вскочил на ноги.

— Подождите, но тогда могут пострадать невинные! Я лично боевую форму эйра своими глазами не видел, но многое о ней слышал.

Предводитель посмотрел на него прямо и тихим уверенным голосом ответил:

— Справедливость не отвоевывается без жертв.

Если в процессе умрет хоть один человек, то никто в мире не станет этого ублюдка оправдывать. А когда приговор подпишут Сату Дикрану, то и все остальные эйры окажутся в вечной опале — им больше не светит ни богатств, ни должностей. Любимец императора должен стать первым, с другими тогда пройдет как по маслу.

У меня волосы на затылке дыбом встали. Приятно было видеть, что далеко не все студенты закивали — у большинства побледнели лица, а челюсти отвисли.