Совенок. Путь к трону. Пятая часть

Глаза детей восторженно загорелись, Шиль потрепал каждого по голове и страшным голосом захрипел:

– Нас укусили, и теперь мы сами чудовища – пожираем маленьких непослушных детей.

Детвора с визгом бросилась врассыпную от бросившихся их ловить курсантов.

– Ты такой еще ребенок, – проговорила Юля, любуясь, старшим сыном. Тот захватил сестренку в плен и применил пытку щекоткой под радостный смех отбивающейся Оли.

– Я не позволю ему отобрать у тебя детство, – еле слышно проговорила она.

А вечером был праздник прощания с каникулами. Они провожали этот день на берегу моря, жаря наловленных мелких осьминогов на огне и поедая вымоченные в вине фрукты.

******

– Курсант Альгар, прохладного утра! – догнал Аля чей-то возглас. Он остановился, обернулся – тринадцатый курс. Знакомое лицо, а вот имя никак не всплывало в памяти.

Аль ответил на приветствие, замедлил шаг, и курсант поравнялся с ним.

– Только приехал? Видел, как ты заводил своего вальшгаса в стойло.

Лишь первая ступень курсантов, гости и женщины пользовались кабинками для подъема в академию. Студенты постарше, а с ними и преподаватели предпочитали по старинке ездить на вальшгасах.

Команда Аля сорвалась сегодня ни свет ни заря без завтрака, самого Аля без завтрака не отпустили, а потому сейчас он спешно догонял своих.

– Наслышан о ваших подвигах, – его одобрительно хлопнули по плечу, – готовься, ректор планирует что-то особенное.

– Альгар! – еще один оклик, еще одно приветствие.

К себе Аль добрался окруженный толпой курсантов, точно светская дама толпой поклонников. Его осторожно расспрашивали, но больше выражали одобрения и восхищения.

Сигнал на построение гулким звоном прокатился по зданию, когда он входил в комнату, а потому получилось лишь бросить вещи и, обливаясь потом, торопливо помчаться на плац.

На этот раз построение было общим для всех: ярким облачком выделялись менталистки, их оттеняли строгими форменными платьями студентки в окружении военных мундиров курсантов.

Аль поискал взглядом Майру – та уехала в академию еще вчера на приветственный ужин у декана. Нашел и окаменел.

– Это кто? – спросил он глухим голосом у Шиля, ощущая, как сердце сжимают тревожные предчувствия.

– Наша награда за Такию, – ответил тот с таким мрачным лицом, что Аль сразу понял – «награда» станет его личной головной болью.