Совенок. Путь к трону. Пятая часть

– Огонь всесокрушающий. Даритель тепла и жизни. Выжигатель нечисти и нечистот. Милость Асмаса. Эту жертву я приношу во имя жизни того, кто рядом со мной.

– И тех, кто здесь, – быстро добавил Аль, чувствуя, как перехватывает горло. Это его речь. Его слова.

– И всех живых, кто здесь, – не стал спорить огневик. Шагнул, подхватил камень, вдавил его в грудь, напротив сердца, а дальше все залила ослепительная вспышка. Тело Аля пронзила невыносимая боль и он рухнул в небытие.

День был жарким, какой и должна быть в Асмасе середина лета.

Безоблачное небо, легкий близ, ласковые, лижущие песок волны, крики морских птиц и… долгожданный, тягучий, ленивый отпуск.

Юля поднялась с лежака, поправила солнечные очки, оглядела пляж. Пожалуй, сейчас это был самый защищенный пляж Асмаса, отгороженный от суши стеной высококачественной иллюзии и барьера – дипломная работа старших курсов. Так что для всех пляж был пуст. А за барьер мог пройти лишь узкий круг лиц. Даже слуги не имели сюда доступ.

С моря же бухту прикрывал туманный барьер. Ибо нечего простым гражданам лицезреть отдых монарших особ, потому как некоторых может и инфаркт хватить от вопиющего и многократного нарушения этикета.

– Сока? – предложила Юля Седьмой и та благодарно кивнула.

Юля потянулась, оглядела разморенных подруг, сунула ноги в шлепки – раскаленный песок обжигал так, что не походишь босиком, накинула прозрачное парео–халат. Сладко зевнула – жара и море превращали ее в ленивого тюленя, готового спать сутками.

Привычно посчитала головы, возвышающиеся над песком. Трое своих, Седьмой принц, сын Софраны и две бабушки, не спускающие глаз с ребятни.

Неделю назад мама прибыла из зимнего Питера провести время с внуками. Так и заявила, что теперь ее очередь, а некоторым, ставшим столь высокородными, что целый дворец заняли, пора отдохнуть и дать другим потискать и понянчить малышей.

Свекровь, она же Четвертая мать, внезапно приняла сторону сватьи, проникновенно добавив:

– Старость надо уважать, Юлечка.

– Воспитаем всех, – подтвердила Татьяна Федоровна, с энтузиазмом оглядывая взирающую на нее с обожанием ребятню, чьи перемазанные ягодным пирогом мордашки светились восторгом – Земную бабушку, как они звали ее между собой, любили без исключения все, а уж от ее пирогов даже его величество не отказывался.

И на три недели Юлю, а после и прибывших Софрану с Седьмой отстранили от детей.