Гостья с сюрпризом

— Ход сделан, — равнодушно сказала она. — Или ходи, или я вернусь к себе. Спать хочется.

Эйф возмущенно запыхтел, но сдвинул свою башню. Очевидно, скука и любопытство победили досаду. Некоторое время они играли молча. Затем драк бросил:

— Клодина утверждает, что существует некое пророчество, что ты – Элия, прожившая свою жизнь в другом мире.

— Верно.

Юля не видела смысла в том, чтобы замалчивать то, о чем ведьма и драк и так наверняка знали. Пусть Эйф видит, что у Юли достаточно сил и самообладания.

Юля понимала, что просто не выдержит играть роль трепетной, запуганной лани, ей нужно было хоть немного побыть собой, хотя бы для того, чтобы восстановить чувство собственного достоинства. Она не будет заходить далеко. Дэрееру скучно. Возможно, Юля сможет кое-что выгадать и для себя.

— И что? — Эйф нетерпеливо поднял голос.

— И ничего, — сказала Юля, делая ход. — Скажи, что именно тебя интересует, не тяни кота за хвост.

— Ты дерзишь, — драк поджал губы. — Ты дерзишь своему мужу.

Юля подняла голову от стола и посмотрела ему прямо в глаза:

— Элия – лишь часть моей души. Души в полной мере, но тела – в гораздо меньшей степени. Я тебя вообще почти не помню, и мне не интересно, в каких отношениях ты был с моей… предшественницей. Элия живет внутри меня, но я лично тебе не принадлежу, понял? И ребенок не твой, ты сам прекрасно об этом знаешь. Ты меня украл. Меня, чужую жену. Не нравлюсь – верни, откуда взял.

Драк не выдержал взгляда и отвел глаза. На скуле задергался желвак.

— Мне плевать, где кончается моя законная жена и начинается самозванка. Ребенок – мой.

— Ты продал свою жену. За золото.

— И передумал! И теперь имею на тебя полное право. По закону! Покажи свою татуировку!

Юле вынуждена была развернуть руку. Все это время она старалась прикрыть ее рукавом, но драк оказался зорким.

— Это подделка! — торжествующе заявил он. — Заговор! Когда родится моя дочь, я отведу тебя в суд.

Юля не смогла сохранить невозмутимость. Она понимала, что это не пустая угроза. Только бы Орл подучил сообщение!

Эйф с явным злорадством наблюдал за сменой выражения на ее лице.

— Впрочем, я могу проявить толику мягкости. Отправишься в монастырь в горах и проведешь там остатки своей необычной жизни.