Гостья с сюрпризом

Юля решила подумать об этом позже. Сейчас она пыталась вспомнить увиденную когда-то научно-популярную программу об изобретении посудомоечных машин. На память Юля не жаловалась, детали постепенно всплывали у нее в голове.

На бумаге возникло два чертежа. Первый был примитивным: посуда в специальной деревянной «карусели» с отверстиями или держателями из проволочной сетки, внизу емкость с горячей мыльной или холодной водой, в зависимости от стадии мытья, и ручка для вращения конструкции.

Второй вариант был посложнее.

Юля примерно понимала, как заставить пар вращать поршни и перегонять горячую воду, но с трудом представляла, как конструкция будет выглядеть технически в подробностях. Она задумалась о возможности приспособить для подогрева традиционные магические кристаллы.

Идея все четче формировалась в ее голове, и она повеселела. Теперь бы найти достойных мастеров, способных воплотить ее задумку в жизнь.

А пока можно опробовать в быту модель-1. Дюжий мужчина, такой, как Фоог, сможет проворачивать «карусель» в бадье с достаточной силой, чтобы поток смывал жир и прочие загрязнения.

С моющими средствами выбора особого нет, однако обычный щелок из березовой золы, если добавить к нему пару капель лимонного масла, вполне заменит таблетки.

Даже погрузившись в мечты и увлекшись дизайном будущих агрегатов, Юля не забывала о Танеере. Ей казалось, что мужчина ни на секунду не выпускает ее из своего внимания, и на этот раз это не было фантазией: когда Юля поднимала взгляд, она встречалась им со жгучим взором драка.

Тогда Танеер задавал какой-нибудь вопрос, и напряжение спадало… чтобы вскоре все повторилось сначала.

Умом Юля понимала, что ей следует уйти к себе, но не могла преодолеть тягу к этому вдумчивому, но абсолютно несвободному мужчине. Это грозило перейти в нечто больше – в серьезное увлечение, но такая перспектива пугала. Танеер уйдет к своей невесте, а Юля останется здесь, влюбленная и… беременная.

Наконец она встала и решительно собрала со стола свои записи.

Цила укачивала Эни, дочери Фоога вышивали в уголке, напевая ритмичную орочью песню, а Амита и Оза как всегда крутились возле доски рядом с задумчивыми Эйтом и Эйром.

Танеер проводил Юлю взглядом. Лицо его помрачнело. Юля многое готова была бы отдать, чтобы узнать его мысли. Иногда в его взгляде сквозила такая тоска, что у нее сжималось сердце.

Она поднялась к себе с Трюфелем. Кот как всегда принялся моститься в Юлиной кровати.

— Брысь! — сурово сказала Юля.