Кухарка тайного советника

А вот приехавшие воины, пожалуй, что льеры. Маги. Было  в них что-то этакое… чужое.

И вот тут-то мне стало нехорошо, я даже со стула чуть не съехала.

Я не на Земле. Я не в России. Я в другом мире.

- Вам дурно, лирра Ольха? – как сквозь вату услышала я голос кого-то из молодых людей. – Лирра Ольха?

Усилием воли я заставила себя выпрямиться и дышать глубоко.

- Простите, голова закружилась, - сказала я. – Мне нужно выйти на воздух.

Меня споро подхватили под локти, вытащили на крыльцо и посадили на ступеньки.

- Вы всегда такая чувствительная? – прищурился Демьян.

- А вы всегда незнакомых женщин магией прощупываете? – спросила я наугад.

Демьян залился краской так стремительно, как обычно краснеют белокожие люди. Угадала, значит. Или вправду - почувствовала.

- Извините, - неуклюже сказал он. – Я не думал, что так выйдет.

- Это вас не оправдывает, льер Демьян, - огрызнулась я. – Я вправе просить вас покинуть мое жилище. Вернется дед, с ним и поговорите.

Я понятия не имела, могла я так поступить или нет, но, учитывая, как смутился маг, делал он явно что-то противозаконное. А значит, я в своем праве. Дед, кстати, рассказывал, что применение большинства видов магии против воли человека считается как минимум неприличным.

- Помилуйте, лирра! – умоляюще воскликнул мальчик.

Мда, святая простота.

- Никита, ты болван, - процедил сквозь зубы старший маг.

Я ушла в дом, с силой хлопнув дверью.

Мальчишки! Ведь совсем дети! Как моя Машка, даже младше. Сначала делают, потом думают. Кто хоть их одних без взрослых отпустил?

Выглянула в окно – сидят на крыльце как нахохлившиеся голуби, чуть не посинели от холода. Куртки-то в доме остались. Вздохнула, вынесла им  их одежду и миски с супом.

Парни, видимо, обсудили ситуацию. Взгляд у них жалобный, как у побитой собаки.

- В дом не пущу, и не думайте, - строго сказала я. – Будь вы постарше, я б вас вовсе прочь выгнала, а так… Вы же мужчины, вы же маги! Неужели нельзя вести себя прилично? Что за детские выходки? Хорошо, я лирра. Но я ведь все равно женщина, я вам в матери гожусь.