Кухарка тайного советника

Сразу видно, все дорогое, вероятно, шитое на заказ. У меня такая красота когда-то в прошлой жизни была... но редко. А здесь на жалование кухарки я и вовсе могу купить себе одни лишь перчатки. И то, что вещи попользованные – совсем не страшно. Особенно после кальсонов с покойника (хорошие, кстати, кальсоны, теплые). Постирать, где надо подшить – всяко лучше, чем мой гардероб. Только в животе противное чувство беспомощной злости. Я, может быть, и кухарка, но не побирушка.

- Спасибо, льера Софья, но нет.

Мне не нужно, – как можно спокойнее и ровнее говорю я. Чтобы голос не дрожал и не дай Бог какие-то нотки лишние не проскользнули.

- Как это нет? – растерянно переспрашивает Софья. – Но почему? Ольга, я же от чистого сердца, не думай!

У нее начинают дрожать губы. А я понимаю, что она назвала меня не на простонародный манер. Ольга, а не Ольха. Что хочет от меня эта странная девушка?

- Льера, я всего лишь кухарка, – устало говорю я. – Мне некуда носить ваши платья. К тому же униформа.

И жалование у меня неплохое, грех жаловаться.

Про жалование я, конечно, зря. Гордость все равно прорвалась. Не стоило.

- Послушай, Ольга, – мягко улыбается Софья. – Ты очень красивая. И воспитанная. С манерами. Я бы даже сказала – изысканная. Не место тебе на кухне. Тебе бы мужа приличного найти. Я хочу, чтобы ты стала моей подругой. Хочу, чтобы ты свой ресторан открыла.

- А вы, льера, спросили, чего хочу я? – тут меня уже начало трясти. Благодетельница какая нашлась, ты подумай! – Может быть, меня в своей жизни всё устраивает? Может быть, я не хочу замуж? Зачем мне это нужно?

- Ольга.

..

- Простите, льера. Я пойду. У меня ужин. В смысле, готовить.

Я позорно сбежала. Обидно было до слез. Я ведь не  воспринимала ее, как хозяйку. Никакого пиетета к вышестоящим у меня нет. Мне, в конце концов, сорок. Что с того, что она аристократка? Такой же человек, как и я. Или не совсем, если она магичка, допустим. Но в целом ничем не лучше меня.

Все люди созданы Всевышним равными.

Мой работодатель – вот кто она. Но это я так ее воспринимаю, а она, видимо, решила милостыню подать. Никогда не побиралась и не стану! Даже за какие-то подарки и услуги я всегда расплачивалась, да, порой своим телом, но никогда должна никому не оставалась.

На кухне решили, глядя на мое покрытое пятнами лицо, что льера устроила мне разнос. Стали допытываться, жалеть, утешать – дескать, вздорная она баба.