Разбуди меня

Последние звуки песни стихли, но вокруг стояла поистине гробовая тишина. Я удивленно распахнула глаза, чтобы увидеть потрясение во множестве глаз, направленных на меня. А в следующее мгновение на мою талию легли родные руки, разворачивая к себе. Черные глаза смотрели в упор, обволакивая. Илья не улыбался, но на его лице застыло такое восхищение, такое изумление, что я сама потянулась к его губам, требуя свою награду.

И одновременно с прикосновением наших губ, мир взорвался. Аплодисменты, вскрики, свист, все это смешалось в сплошную какофонию звуков, до которой нам абсолютно не было никакого дела.

- Спасибо тебе, - прошептала я, отстранившись. Меня не было слышно, но парень прочитал по губам и отрицательно покачал головой.

- Это тебе спасибо, - выдохнул он мне в ухо, вспугнув стайку мурашек, убежавших в район коленок.

- За что? – я неподдельно удивилась.

Рядом с этим парнем все было странно. Мне казалось, будто я находилась в каком-то полусне до встречи с ним. И только, когда он рядом, я слышу, вижу и чувствую по-настоящему, в полной мере.

- За то, что ты у меня есть.

И губы парня вновь накрыли мои, отрезая от реальности.

Домой мы попали уже ближе к утру. Дорогу я запомнила плохо, отдельными кадрами. Мы завалились в квартиру стадом бизонов с явными нарушениями координации и психики, потому что грохот падающей вешалки и разномастное сдавленное хихиканье в моем, плещущемся в алкоголе, мозгу вызвало именно такие ассоциации.

Илья, каким-то чудом поддерживая мою тушку в вертикальном состоянии, помог дойти мне до кровати, даже почти по прямой траектории.

По крайней мере, мне так показалось. После чего, рухнул рядом со мной, так и не убрав руку со спины.

Последней мыслью было, что надо бы снять макияж. А может и не надо.

Темнота накрыла долгожданным мягким одеялом, оставив все переживания и проблемы вчерашнему дню.

Илья

Она была слишком напряжена, я это прекрасно видел, но упорно делал вид, что все в порядке. Хотя в правильности своего выбора уже сомневался.

Почему караоке? Я помнил, как в детстве, когда мы проводили вместе практически все дни напролет, она больше всего на свете любила две вещи – запрыгивать ко мне на руки и кружиться, и петь.

Причем неважно, где это было, с кем, изображала ли она наличие микрофона или нет, слышал ли нас еще кто-нибудь или слушатель был только один. Часто я сидел рядом и слушал, как она тихонько напевает, делая башенки из песка или собирая камешки.