Разбуди меня

Твой Артем, конечно, весь такой замечательный, но вы с ним совсем не пара, - мнение подруги насчет Артема ни на грамм не изменилось за лето.

- Я не собираюсь встречаться с одним и тут же клеить другого, это мерзко, - я даже поморщилась, - да и дело не в Артеме.

- А в чем? – Ленка порылась в сумочке, достав шоколадную конфету, и теперь сосредоточенно ее рассматривала на предмет съедобности.

- Он какой-то… - я замялась, пытаясь подобрать слова, - опасный что ли. И от его взглядов мне не по себе.

- Мне кажется, ты преувеличиваешь, - конфета была одобрена, и теперь Лена соблазнительно причмокивала от удовольствия.

Ззззараза такая, даже не поделилась! Хотя отобрать у подруги сладости было сложнее, чем кусок лосося у взбешенного медведя по весне, - впрочем, я тебе не нянька, сама разберешься.

Прозвеневший звонок прервал наш разговор, заставив поспешить на свои места. Я не удержалась и все-таки кинула быстрый взгляд на новеньких. Но парни тихо переговаривались между собой, совершенно не обращая на нас внимания.

Я облегченно вздохнула и открыла тетрадь, не заметив быстрый взгляд черных глаз…

Из универа мы вышли около трех часов дня, и я с удовольствием подняла голову и зажмурилась, подставляя лицо теплому осеннему солнышку. Листья на деревьях еще были зелеными, даже не думая увядать, но каким-то шестым чувством уже ощущалось, что лето уступает свои права.

Ленка, махнув мне рукой на прощание, поспешила домой.Мне спешить совершенно не хотелось, особенно туда, где я живу.

Все чаще и чаще в последнее время ловила себя на мысли, что домом это место назвать язык не поворачивался.

Я тяжело вздохнула, переступив через темную мохнатую гусеницу, зачем-то заползшую на асфальт. Она совершенно не смотрелась на серой грязной дорожке, вырванная из привычного органичного для нее мира. Я опустилась на колени и аккуратно взяла гусеницу к себе на ладонь. Насекомое ожидаемо свернулась, опасаясь. С улыбкой перенесла ее на газон неподалеку и, отряхнув ладони, продолжила путь.

Я ощущала себя этой маленькой гусеницей, выкинутой в чуждый и непонятный мир. Эти размышления крутились в моей голове все чаще и чаще, вызывая непонятную тоску внутри. Я жила будто по инерции, выполняя знакомые и привычные действия изо дня в день. Вставала по утрам, целовала отца, одевалась, шла на занятия или работу, затем на тренировку или к репетитору, потом был ужин и сон. Все по плану, расписанному на много лет вперед.