Вечный рассвет. Академия

- Видишь ли, свободной осталась только эта комната, поэтому тебе предстоит жить здесь.

- Нина. - Я постаралась улыбнуться новой знакомой, которая милостиво разрешила включить в комнате свет. Над кроватью Эвелин висел календарь с хеллоуинской тыквой на обложке. Кто-то фломастером пририсовал тыкве усы.

На тумбочке стоял странный круглый предмет на подставке.

- Это магический шар, - пояснила Эвелин.

Кажется, я начинала понимать, почему свободное место осталось именно в этой комнате.

Тем временем Эвелин внимательно меня разглядывала:

- Какая-то ты грустная.

Еще не привыкла к Нортенвилю? В нашей школе на самом деле довольно уютно. Есть несколько неприятных типов вроде Стивена Джонса, но они не в счет, - Эвелин фыркнула. - Тебе надо постараться попасть в узкий круг друзей Арабеллы и Майкла, они лучшие.

Услышав знакомые имена, я чуть не выронила из рук промокший свитер, который только что достала из сумки:

- Лучшие? Почему ты так решила?

Мне вспомнилась ухмылка Майкла, его подружка с повадками светской дамы.

Они не вызывали никакой симпатии, скорее наоборот: при одном упоминании этой парочки мне хотелось крушить все вокруг.

- Почему? – Эвелин вскочила с кровати и подняла указательный палец. - Арабелла - дочь ректора этой школы, мистера Ридели. И, несмотря на высокое положение, она весьма добра к своим одноклассникам. А Майкл, - на лице соседки появились красные пятна, - он ее избранник. Они считаются лучшей парой академии.

- И это все? - Я одарила соседку презрительным взглядом.

- Богатство и высокий статус - разве этого достаточно, чтобы быть лучшим?

Желание беседовать с Арабеллой моментально улетучилось. Навалилась беспросветная тоска.

Жаль, Эрни нет рядом. Он никогда не любил выскочек. Эрни был добрым и умным.

Сейчас бы брат обязательно рассмеялся в лицо этой наивной девчонке.

Я вспомнила, как мы с Эрни шли по коридорам рингвудской школы всегда с гордо поднятой головой. Он умел за себя постоять, хорошо учился и даже один раз подрался с школьным громилой.

Эвелин, увидев, что меня не интересуют звезды Нортенвиля, хмыкнула и отвернулась:

- В общем, чувствуй себя как дома, - обиженно пробормотала она.

- Спасибо.

Я распаковала вещи, часть из которых пришлось сушить на батарее, затем аккуратно протерла обложку дневника, пытаясь навсегда стереть след ботинка проклятого Майкла.

Тем временем Эвелин свернулась калачиком и засопела.

Я тоже легла на кровать, оказавшуюся на удивление мягкой, и принялась считать овец.