Сиротка в Академии Драконов

На лице Мортена Лейва отразилась сразу гамма чувств. Это была смесь растерянности, досады и удивления: а кто такая эта Аста Вебранд? Такого поворота он или явно не ожидал, или очень хорошо изображал непонимание. Лицо его от натуги пошло красными пятнами. Видимо, затрудняясь ответить хотя бы на один вопрос и ища поддержки, он обернулся к жене. Чета Лейв переглянулась между собой. Мужчина выглядел еще более растерянно, женщина возмущенно, почти агрессивно.

- Ваша Светлось, - снова заискивающим тоном, так не вяжущимся с её злым раздосадованным взглядом, начала тисса Лейв, - Вам ведь, по сути, разницы нет, какую девушку принимать в академию, правда? Так и примите нашу дочь, а магия – дело наживное, вдруг еще проснется? Научите её там, как пробуждать эту магию.

Холдор начинал терять терпение. У него не было ни малейшего желания объяснять этим людям, что такое магия, каковы причины её появления и отсутствия, способы применения.

- Где Аста Вебранд? – повысив голос, раздельно отчеканил герцог.

Чета Лейв снова переглянулась.

- Аста, она того, Ваша Светлость, - женщина, поиграв бровями, многозначительно покрутила пальцами у виска, - тронутая умом. Не в себе малость, одним словом, - в голосе и взгляде её сквозило ехидство и превосходство над недоумком-герцогом, который, отказавшись принять в академию её ненаглядную дочурку, спрашивает о полоумной сироте-прислуге. Тоже, видимо, не большого ума, хоть и богатый! Был бы поумнее, принял бы её Аделину в свою Академию с руками и ногами.

Дверь отворилась, и в комнату вошла юная девушка с подносом в руках. Ни длинный серый передник, повязанный поверх старенького выцветшего платья, ни растрепавшиеся, вьющиеся белокурые волосы, заплетенные в скромную косу, не смогли уменьшить её поразительного сходства с, висевшим на стене, портретом её бабушки.

Герцог Тарбен озадаченно уставился на юную особу, сканируя её очень слабые, едва струящиеся чистыми ручьями, магические потоки.

Девушка налила в чашку чай и протянула Тарбену. Холдор перехватил её, чем-то крайне встревоженный, взгляд, и чашка выскользнула из рук бедняжки, тренькнув об пол, брызнула осколками. Девушка кинулась сметать осколки, висевшим у неё на локте, полотенцем.

- Пустяки, - стряхнув с сапог острые кусочки фарфора, пробормотал Холдор и поранился. Довольно большой острый кусок вонзился ему прямо в подушечку пальца.