Антикварная лавка с секретом

в параллельном мире?

Из меня как будто весь воздух выпустили. И когда в комнату вальяжно вплыла Агриппина Николаевна, нагруженная ворохом одежды и в сопровождении сморщенного старичка в коричневом добротном камзоле, я только посмотрела на нее обреченно и ничего не сказала.

Для начала старушка деловито положила на стол небольшой кошель и повесила на стул длинное бордовое платье с вышивкой, темно-синюю накидку и что-то легкомысленно пенно-кружевное, что она сразу постаралась замаскировать второй накидкой, с мехом. У стола она поставила пару изящных ботинок на небольшом каблуке и шляпную коробку.

А потом внимательно осмотрела следы обеда.

– Петя поел? – спросила она подозрительно. – Остался доволен?

– Не знаю, остался ли он доволен, но я крайне недовольна, Агриппина Николаевна, – ответила я мрачно.

Старичок тем временем открыл потертую кожаную папку и достал оттуда какие-то пачки листов.

– Ваше свидетельство о рождении, госпожа Бенжамен, – перечислил он. – Документы на лавку. Документы о переоформлении. Подпишите.

Я схватила бумаги, и с удивлением поняла, что читаю. Тут-то до меня дошло – окружающих я тоже понимаю. И старичка, и Вики, и гоблина.

– Во время инициации лавка передала тебе знания языка и письма, – объяснила Агриппина Николаевна, присаживаясь за стол.

Она успела переодеться и сейчас красовалась в закрытом атласном платье.

Я хмуро на нее взглянула и просмотрела листы, исписанные убористым каллиграфическим почерком. Вроде ничего такого. Обычная передача имущества.

А что я теряю? Потому взяла и подписала все это скрипучим пером, которое старичок подсунул мне, предварительно обмакнув в чернильницу.

Настроение совсем испортилось, но свой бизнес мне в этом мире не помешает. Если я, конечно же, не проснусь завтра дома, в пижамке. Вдруг мне все это просто снится? Зря я не приняла во внимание и такую возможность. Боевой дух сразу подскочил и я, подняв на Агриппину Николаевну глаза, полюбопытствовала:

– А почему вы не отдаете лавку Пете? Он согласился сегодня, что ее нельзя продавать.

– Потому что у Пети нет дара, как, впрочем, и у меня. И у моей дочери его не было. Мы – Брассы – больше не чувствуем антиквариат. Поэтому мне пришлось разыскать единственного оставшегося представителя семьи Бенжамен. Наши предки поклялись служить лавке и пренебрежения долгом она нам не простит. Вот деньги в кошеле. Тебе хватит на первое время.