Переполох в академии Граней. Это кто ещё попал!

Благо вокруг стоит такой шум, что его рулад никто не слышит.

— У нас пятнадцать минут на еду, — извещает меня Кери. — Я сейчас вернусь.

Я не успеваю её притормозить, как она убегает куда-то в дальний конец зала. Мне становится не по себе. Здесь столько народу, что я боюсь и шагу сделать, чтобы не привлечь к себе внимания. Взгляд скользит по столам, отмечая группки студентов. У всех на кителях прицеплены звёзды — у кого деревянные, у кого золотые. У меня же нет никакой и, подозреваю, что это ещё один повод поиздеваться надо мной.

Надо будет расспросить моих «коллег», почему я вне этой странной градации.

— Что застыла? Давай шустро набирай, — раздаётся над ухом недовольный голос Фло. — Я чую нашего красавчика, к нему и пойдём!

— Ты про Рика? — шёпотом уточняю я, лишь бы что-то спросить.

— А ты знаешь других?

— Тебе же сначала лев Хуча понравился, — резонно возражаю я.

Беру поднос и двигаюсь вдоль лотков, внимательно изучая их содержимое. И чем дальше продвигаюсь, тем больше удивляюсь.

Тут такое разнообразие блюд, что глаза на лоб лезут. Причём встречаются и стейки, и лазанья, и другие блюда, больше подходящие для ужина, нежели для завтрака.

Я продолжаю привередливо высматривать себе еду, когда взгляд падает на лоток со знакомым гарниром.

Мама всегда любила экспериментировать на кухне. Мы с папой скептически смотрели на эти шедевры, в то время как сестра, наоборот, с энтузиазмом встречала новый рецепт. Чаще всего очередной мамин дебют заканчивался выбрасыванием продуктов в помойку.

Но вот эта зелёная бурда, лежащая сейчас на лотке передо мной, — это стало маминым коронным блюдом. Шпинат, тушённый в сливках с чесноком и сыром. У нас бои шли за последнюю ложку этой прелести.

И вот это простое блюдо становится последним шаром, что сшибает опоры выдержки. Страх, что я никогда не увижу свою семью, не обниму родителей и сестру, выкатывается из глубины сознания.

— А ну, держись! — шикает на меня Фло, крутя головой по сторонам. — В конце концов, ты не одна, у тебя есть я.

Делаю неимоверное усилие, чтобы отогнать непрошеные слёзы и, взяв поднос с едой, резко разворачиваюсь.

Чтобы тут же опрокинуть жестянку на стоящего за мной Рика. Металлический лязг упавшего подноса, как гонг, призывает тишину в столовой. Все студенты пялятся на нас, перешёптываются. Со стороны золотозвёздных слышатся злорадные смешки. А я медленно поднимаю взгляд на командира, по кителю которого расползается жёлто-зелёное пятно.