Переполох в академии Граней. Это кто ещё попал!

И продолжает, явно не рассчитывая на мой ответ:

— После первого прорыва Граней в наш мир вместе с тварями Загранья пришли и пиримы. Эти сущности связаны с сознанием носителя на каком-то тонком уровне. Мы до сих пор не до конца изучили, почему у одних людей есть стражи, а к другим они так и не приходят. Но не суть. После инициации пирим растёт и развивается. Поначалу он привязан к носителю, практически не имеет физического воплощения и может противостоять врагам лишь магически.

Она, не глядя на нас, крутит в руках планшет.

Но я уверена: ни строчки на нём не видит. То, что кажется лекцией, на самом деле оказывается историей, что связана конкретно с ней. Осталось только понять как.

— Мы не знаем, что является толчком, но в определённый момент пирим отделяется от носителя и приобретает физическое воплощение. — По линзам очков пробегают блики, когда куратор наконец-то поднимает на нас взгляд. — Но если призыв совершить слишком рано, без теоретической подготовки, то может произойти всё что угодно.

В моём случае Буваги попытался захватить моё тело.

Я бросаю быстрый взгляд на её рога, и до меня доходит: Раманюк не представитель другой расы существ — она жертва собственной самонадеянности.

— Это больно? — невольно вырывается у меня.

— Я не хочу призываться, — почему-то испуганно пищит Фло и прыгает мне на грудь, съёживаясь до размеров котёнка. — Мне нравится моё тело, а твоё себе оставь!

— Хороший пирим заботится о хозяйке, — одобрительно кивает дэра, не отвечая на мой вопрос.

Хотя мне и без этого ответа всё понятно. Сквозь тщательно удерживаемую маску благодушия пробиваются истинные эмоции сидящей передо мной женщины. Не знаю, сколько времени прошло с того момента, но Раманюк до сих пор больно вспоминать о последствиях своей ошибки.

— В общем, о пиримах поговорили. — Она внезапно хлопает руками по столу.

Атмосфера в комнате из гнетущей тут же преобразуется в рабочую.

— Но лисичку твою надо проверить на потенциал и чистоту.

Настораживает меня её длительная активация.

— Я сегодня мылась, я чистая! — отчаянно верещит Фло, забираясь мне на шею, под воротник рубашки.

И вот это вызывает подозрения уже у меня.

— Прекрати, ты ведёшь себя странно, — выдыхаю сквозь сжатые зубы и ловлю рыжую трусиху за загривок.

Сдёргиваю с себя и строго смотрю ей в глаза.

— Чего это она? — удивлённо спрашивает меня Раманюк и, проводя манипуляции со столом, выставляет какие-то режимы.