Я полюбила главного злодея не моего романа

Отправив Флориана вперёд для отвлечения стражи, я не опасаясь, взобралась по переплетению плюща на свой балкон и, вполне довольная собой, вошла в комнату.

— Хорошо хоть не ночью явилась, — донесся до меня знакомый голос.

На диване, где ещё вчера спал Ванс, вытянув ноги с книжкой в руках, полусидел Сервиан. Его взгляд в отблесках огня не обещал ничего хорошего:

— Прошу, Кло, объясни свой маскарад. Разве я тебе что-то запрещал?

Я сглотнула. Насколько было проще, если бы мне удалось всё провернуть тайно. Озвучить истинные причины я не могла, как и придумать правдоподобную историю моего знакомства с алхимиком.

Оставалось надеяться, что недовольный моим поведением Сервиан не задастся этим вопросом. Прежде чем я успела произнести хоть что-то вразумительное, он добавил:

— Целый день ко мне бегают слуги с беспокойством за душевное состояние моей невесты, — он закрыл и отбросил книгу на диван, поднялся и направился в мою сторону: — Сначала мне докладывают, что принцесса потребовала весь испорченный хлеб с кухни.

Потом, что она же ворвалась в покои короля Берриана, раздела того и ощупала. А затем я встречаю и самого короля Аркадии, который заявляет, что принимает приглашение погостить и интересуется, можно ли ему ещё раз увидеться с моей невестой? — он уже был в непосредственной близости от меня, но продолжал надвигаться, прижимая меня к стене, на которую опёрся рукой и навис надо мной: — А меня ты ощупать не желаешь, дорогая моя?

То ли от нервного напряжения, то ли от того, что ситуация действительно была смешной, я хихикнула.

— Прости, — тут же выдала я.

И снова хихикнула.

— Значит, тебе смешно? — спросил он, мягко стягивая с моей головы мальчишескую кепку.

— Ситуация ужасная, но я всё объясню, — посмеиваясь, я похлопала ладонями по груди моего принца, пока он выпускал мои волосы из плена связанной корюлки, что рассыпались по плечам. Но, встретившись с Сервианом Госсетом, осознала, что он ни на каплю не разделяет моего веселья. Его лицо по обыкновению было спокойным и не выражало особых эмоция, но прекрасные фиалковые глаза потемнели от скрытого гнева.

— Прошу, не злись, — пробормотала я с улыбкой.

— Думаешь, я злюсь? Если бы я действительно был зол, твоя служанка лишилась бы головы в ту же секунду, когда я узнал, что история о спящей принцессе с внезапно разыгравшейся мигренью, рассказанная ею, является ложью.

— Я всё объясню, — произнесла я, в душе понятия не имея, как именно буду объяснять. Важно было успокоить Сервиана.