Я полюбила главного злодея не моего романа

Как я поняла, он с помощью магии откручивает события, и всё происходит иначе. Ванс, никто тебя не обманывал. Сервиан не убивал и не похищал Мириам, — я посмотрела на парня, а потом на Сервиана: — По крайней мере, так, как помнишь это ты. Это случилось чуть позже, — не хотя добавила я.

Я потёрла лоб и продолжила:

— Но может быть второй вариант. Мириам, с которой столкнулась я, обладала некой магической способностью влиять на людей. Так что, возможно, Ванс находился под её чарами.

Бранд откашлялся и внезапно добавил:

— Ваше Высочество, при допросе задержанных в Доме Презренных.

Люди не могли объяснить своих поступков и ссылались на некую Луизу Лакмар. Мы тоже пришли к заключению о влиянии магии. И приборы короля Берриана это подтвердили.

«Ого! — подумала я. — Они оказывается уже сотрудничают»

— Луиза Лакмар и есть Мириам, — и мысленно дополнила про себя: «Она же Татьяна»

— Но всем известно, что женщины не обладают магией, — возразил Бранд.

— Почему? — вслух удивилась я, хотя что-то подобное говорилось и в книгах Яны Алмазной, но я уже не могла припомнить более точно: — Я уверена, Мириам чем-то обладала.

Я посмотрела на Сервиана, тот пожал плечами. Либо он не знал, либо просто не интересовался этим вопросом.

— А что насчёт самого Дома Презренных? Ничего странного там не обнаружили? — обратилась я к Брану.

Сама не знаю, что имела в виду под «странным», но думаю, об этом лучше известно самому Бранду. Удивительно, но он вполне серьёзно ответил:

— Вам неизвестно, Ваше Высочество, людей мы задерживали уже после того, как произошёл взрыв и здание охватило огнём.

Так что ничего определённого не сохранилось.

Вот, значит, как… Я задумчиво прикусила ноготь. Конечно, у Татьяны имелся запас пороха, и она замела следы. Стоп! Это не могла быть она. Поджёг случился уже после её отъезда. Эрлонд… Досадно. Я хотела изучить её записи и попробовать отыскать тот обет…чёрт, забыла, как она его называла.

В это время вернулся Флориан. Я указала на стол, и он поставил на него чернила с пером.

Отодвинув мешающую тарелку, взяла чистый лист и совсем неумело вывела пером свое имя: Клодель. Подхватив обе бумаги, я развернулась к Сервиану:

— Видишь? Чернила на записке Ванса выцвели, бумага чуть пожелтела. Она написана не несколько дней назад, а несколько лет.

Он изучил оба листка и взглянул на меня:

— Получается, с нами играется какой-то маг?

— Не только с нами. Со всем миром, — добавила я, а про себя: « С мирами».