Хозяйка Седых холмов

Когда копыта лошади коснулись невидимого моста, Ледорез стиснул зубы до хруста. Безумное напряжение сковало мускулы так, что конечности одеревенели. Яр запрещал себе смотреть вниз. Запрещал оглядываться. Поначалу он хотел завязать кобыле глаза, чтобы Каурая ненароком не заупрямилась, однако теперь жалел, что не завязал их себе самому.

Вот же...

Шаг за шагом. Шаг за шагом. Беззвучно, словно по облаку. Медленно. Бесконечно медленно и...

До безумия страшно. Только вот боялся Яромир не за свою шкуру.

Что, если не сработает? Что, если обмануть чары не получится? Что тогда? Волшебная переправа исчезнет, и они полетят в пропасть.

Девчонка, которая упорно не видит в нём зла.

Яр не выдержал. Зажмурился, и... услышал.

Голос. Нет, точнее не голос – сотню голосов. Сотня голосов звучала, как один. Кошмарный, зловещий, пробирающий до самых костей.

– Ты сеешь кругом боль и смерть, – голос доносился с самого дна ущелья.

Ледорез шумно выдохнул. Заморгал. Не помогло...

– Ты принадлежишь нам. – Отвесные склоны покрылись чёрной подрагивающей мутью. Липкие щупальца, пульсируя, поползли из глубины вверх. Они тянулись к ним. Тянулись к Каурой. Норовили оплести тонкие щиколотки блаженноватой девицы, которая их даже не видела! – Мы заберём тебя. Заберём всё, что нам причитается.

Заберём всё...

– Нет! – заорал Яр, когда скользкие лапищи ухватили чудачку за подол, отчего тот мгновенно потемнел, будто его макнули в бадью с чернилами.

Он выхватил меч и, под дикий взвизг девчонки, выпрыгнул из седла, вложив всю силу в рубящий удар.

– Не тронь!

Блаженная закричала, Каурая вздыбилась, заржала. Клинок со свистом описал крутую дугу, и...

Яромир полетел в пропасть.

Падая, он инстинктивно выпростал руку – ведь вот она, другая сторона расщелины, рядом совсем. Они почти дошли. Почти... Но пара дюймов – это слишком далеко.

Погань!

– Держись! – блаженная распласталась у самой кромки и чудом ухватила его, задержав падение на полмига. – Держись, дурной!

Он держался. Нашарил сапогом какую-то выщерблину. Упёрся. Зарычал.

– Ну же! Давай! – узкая ладонь берегла от смерти. От смерти страшной и мучительной. Ясное дело, удержать его девчонка нипочём не смогла бы – слишком он тяжёлый – но она не давала сорваться в безумие. И это было важно. – Давай же!

– Ты принадлежишь нам...