С мейсе Райкконен что-то не так

Вы тут в провинции вообще, что ли, за столичными новостями не следите?

– Слушай, напомни, а ты сам из какой деревеньки выполз? – подозрительно прищурилась я.

– Ты её не знаешь, – быстро ответил Эрик.

– Название. А то дядьке скажу, что ты прежде магов из ассоциации жрацену в той заброшке обнаружил. И действовал не по уставу, когда фламмой жечь надо было, и сразу докладывать колдунам, а изрубил железным оружием, подвергнув город опасности в случае её хаотичного разрастания. Это трибунал вообще-то, мой милый Эричек.

– Обошлось же! – возмутился поганец.

– А по головке-то всё равно не погладят, – мстительно улыбнулась я. – И мы вроде бы договорились друг другу доверять. Смотри, соврёшь мне – язык отсохнет. А то и ещё кое-что. Так откуда ты?

И для пущего эффекта щёлкнула пальцами.

– Э-ээ… Старгоро́дица, – быстро выпалил поганец. – Деревенька моя. Всё, довольна?

– Даже не слышала о такой. Дыра, поди, та ещё.

– Как есть дыра, – с готовностью кивнул Эрик. – Ещё кофе, дорогая?

Завтрак, он же по совместительству рабочее совещание, разбавляемое односторонним флиртом, был прерван громким появлением в таверне Набоды Козельской.

Моя бывшая хозяйка сшибала углы и, подкручивая неприбранную прядь волос, масляно посматривала на полицейских, часто завтракавших тут.

– Ой-ёй, – вздрогнула я и спряталась за Эриком.

Глава 11

С прятками я опоздала. А ещё поганец с интересом взглянул на меня и нарочно отодвинулся, открывая Набоде обзор.

– Ун-ночка… ик!.. Райк-конен! – обрадовалась Набода. – А вот и моя д-девочка…

Набода Козельская плюхнулась за стол, обняла меня и пьяно заорала на всю таверну:

– Эй, трактирщик! И-ик! Воды мне! – она щедро метнула россыпь монет в подавальщицу.

– Да смот-три, чтоб нераз… не разбу… небразбаврленная чтоб была! Ик! А т-то з-знаю я вашу породу… У м-меня братик такой же… И доверху лей, шел-льма!.. И артистов уличных з-зови! Пусть про эт-ту… «и плясала на лужке, бёдрами сверкала»… Про пастушку, в общем! И этого… того… с крыльцами… дракона!

Перед Набодой тут же возник стакан воды.

Я сама видела, как испуганная подавальщица зачерпнула из бочки с чистой родниковой водой. Величайшая поборница трезвости по всей Альмате резко выдохнула, неспешно и со знанием дела опрокинула в себя стакан в несколько длинных глотков, крякнула и устремила окончательно поплывший взгляд на меня.

– Мейс-се Райк-конен, – снова икнув, расчувствовалась она. И пьяно ударила себя в грудь кулаком. – Вот чесссслово… Лучшая жиличка, что у м-меня была… Чистень...