С мейсе Райкконен что-то не так

Я сейчас выйду и скажу, что графиня Стефен-Дари участвовать передумала. Всё равно я уже к ним присмотрелась и готова дать тебе полный расклад – за кем присмотреть, а кто так, улитка беззубая. Работу я свою сделала, так что…

– Уна, отказаться нельзя, – тихо прошептал поганец. – Я не знаю, как ты сюда прошла, но пока тебя не разоблачили, ты участвуешь. И либо проходишь дальше, либо выбываешь. Но выбываешь по всем правилам отбора, а не по доброй воле! Магия. Не сегодня-завтра выяснится, что никакой графини Стефен-как-её-там в Альмате нет, а их особняк уже давно пустует, и тебя повесят без суда и следствия, не найдя нужную метку на ауре…

– Да вот ты достал, – вздохнула я.

– Не повесят, не волнуйся. Потому что графиня Стефен-Дари я и есть. Со всеми метками и печатями. И на ауре, и в документах.

Поганец осёкся. Надо же, действительно разволновался, что меня упекут за самозванство. Наморщил лоб, сдвинул брови…

– Что? – недоверчиво переспросил он. – Ты… Ты что… Серьёзно? А тот особняк на Розовой аллее? Ну, который с магической защитой, и которую ты так легко взломала? Я, кстати, так и не понял, как…

– Мой, – со вздохом призналась я.

– Фамильный. Живу там просто редко, вот прислуга и дичает.

– Это ты их такими сделала?

– Я не хотела. Честно. Ну, просто так вышло, а обратно не получается, – тихо ответила я. – И мне перед ними стыдно. Поэтому редко появляюсь.

– А Скоропут тогда почему обвинял тебя в захвате чужого дома?

– Шутки это у него такие дурацкие, – буркнула я.

– А он… знает вообще, кто ты есть?

– Знает, конечно! – возмущённо воскликнула я.

– Ну… или не очень. Слушай, вот только дядьку не надо приплетать! Что я, перед каждым дальним родственником титулом размахивать буду? Их не всех, знаешь ли, угораздило аристократами родиться, вот и мне перед ними кичиться нечего. Денег ещё просить начнут… А у меня их горы несметные, можно подумать!

В коридоре был полумрак, разбавляемый редкими тусклыми фламболями и нежным свечением от эрба-кристаллов. Эрик ничего не сказал, но придвинулся ближе.

Я ощутила его запах, а на обнажённые плечи легли горячие ладони. Что-то чересчур сильно прибило его этим откровением. Сейчас, конечно, начнёт каяться в том, что непочтительно повёл себя с благородной кровью…

– И как же мне поступить с тобой, Уна Райкконен? – прошептал он, обжигая дыханием моё ухо. Или не начнет… – Вернее, ваше сиятельство графиня Стефен-Дари? Мы же вроде договорились: правда, и никак иначе. Даже с именем обманула…

– Я не обманывала! – возмутилась я.