Мертвый сезон в раю

Тем временем дымка вокруг пернатого создания на цветке стала плотнее и приобрела сизый отлив, окончательно уйдя от нежно-розового. Еще немного — и посерела. Теперь это, без всякого сомнения, был обычный дым.

В нос ударил запах гари. Послышался треск огня, и цветочное поле потонуло в пламени.

Крылья феи-птицы оплавились практически мгновенно и опали на тлеющую спинку безжизненными обрезками черной ткани.

А еще через миг дым сгустился настолько, что полностью перекрыл обзор.

Треск пламени, запах гари и горелой плоти, крики боли и ужаса.

Постойте, почему фея кричит мужским голосом?..

Эта мысль была последней связной, а потом все смешалось перед глазами и в разуме. Только жар пламени, грохот бьющегося где-то под горлом сердца и холодный пот, вмиг покрывший все тело, будто его окатили ледяной водой.

— Ну, все, все… — чужой голос ворвался в сознание вместе с ощущением прикосновения прохладных пальцев к вискам. — Грегори, вы меня слышите? Вы больше не там, возвращайтесь.

Легко сказать — возвращайтесь.

Сколько раз ему это говорили: родственники, друзья, коллеги и просто неравнодушные посторонние, любящие совать свои носы туда, где им уж точно не место. Забудь, живи полной жизнью, вернись…

Грег закашлялся от несуществующего в реальности дыма и все-таки, сделав над собой усилие, открыл глаза. Потолок, белый, не слишком аккуратно покрашенный, так, что видны мазки кисти и кое-где выпавшие из нее щетинки, намертво засохшие в толстом слое краски. А на фоне потолка — серьезное морщинистое лицо склонившегося над своим пациентом целителя.

Грегори захотелось закатить глаза — уж слишком много сочувствия читалось в направленном на него взгляде из-под мохнатых седых бровей, — но не стал. Сдержался.Мотнул головой, без слов прося убрать от него руки, и сел.

Комната качнулась, но лишь раз — определенно успех по сравнению с прошлым визитом к целителю, когда после выхода из транса Грега вывернуло наизнанку, а потом еще и штормило несколько часов кряду.

Так что, да, несомненный прогресс: хочется выблевать легкие от фантомного дыма, но блевать по-настоящему не тянет. Да он счастливчик!

— Что вы видели?

Вопрос прозвучал вовремя, а то его и правда стошнило бы. На сей раз от жалости к себе и отвращения. И еще неясно, что хуже. В смысле жалость или отвращение от самого себя. В рвоте, ясное дело, как ни крути, мало приятного.

Пожилой белый маг все еще смотрел на него со всей серьезностью в ожидании ответа.