Охота на смотрящего

Коварный старик! Если этот обезображенный труп и вправду Варяг, то этим фактом сразу разрубается гордиев узел всех внутренних проблем в колонии и, главное, кладется конец почти полугодовой схватке с упрямым вором, из которой победителем вышел все-таки он, Александр Тимофеевич.

Мулла, стоящий рядом с Беспаловым, думал о своем, и его губы кривились в загадочной гримасе – то ли лукавой улыбке, то ли скорбном оскале.

Александр Беспалый на всякий случай заметил:

– Но ведь доказать, что это был труп того, кого ищешь, тоже непросто.

Мулла отрицательно покачал головой:

– Есть свидетели. Их много! А их слов вполне достаточно, чтобы доказать смерть Варяга. Ты видел его труп. Я лично перетаскивал его тело в барак. Снайпер твой видел, в кого стрелял. Этого достаточно, чтобы составить рапорт.

– Не так все просто, могут не поверить. Допускаю, что захотят заспиртовать его труп и доставить в Москву на экспертизу.

Взгляды барина и вора вновь пересеклись.

– Нет, Александр Тимофеевич, я этого не позволю.

Не по понятиям это, да и не по-человечески. Эти трое несчастных никому не нужны – их тут в перелеске закопают, – махнул он в сторону двери, – а труп Варяга в стеклянной банке повезут? Так, что ли?

– Что же ты предлагаешь?

– Все четверо были убиты на одной баррикаде. Вместе им и в землю ложиться!

Мулла говорил неторопливо, но горячо, даже зло. А у Беспалого от его слов на душе стало легко. Старик убедил начальника колонии в том, что Варяг убит.

Последние сомнения развеялись. Сжечь – и концы в воду.

Он весело посмотрел на Муллу:

– Надеюсь, наш разговор окончен и ты меня отпустишь?

Мулла отрицательно покачал головой – он явно сожалел, что вынужден отказать начальнику колонии.

– Нет, Александр Тимофеевич, ты – гарантия нашей безопасности.

– И что же ты думаешь со мной делать дальше?

– Можешь не переживать, тебя здесь никто не тронет. Все-таки слово Муллы в этом мире еще кое-что значит. Я вырву кадык любому, кто попытается даже замахнуться на тебя.

– Не сомневаюсь… И до каких же пор ты меня собираешься держать, Мулла? – спросил Беспалый.

Губы Заки Зайдуллы растянулись в милой улыбке доброго дедушки.

– Может, до тех самых пор, Александр Тимофеевич, пока бэтээры не раздавят наши баррикады.

– Какие бэтээры, Заки Юсупович? О чем ты?!

– Ох, неужто я ошибаюсь? – закачал головой вор. – Хорошо бы, чтоб я ошибался. И все же побудь пока с нами, начальник.