Дворцовая метла

Особенно тому, что Лекс имеет возможность с котом общаться постоянно, а я нет, — капризно закончил Бертард, надув свои красиво очерченные губы.

— Что, до сих пор не можешь простить глупую шутку? — отец покачал головой.

— Обидно, что Лекс в это тоже по самые уши влез. Вот что я ему плохого сделал? — видимо, у Берти накипело, раз он решился озвучить свои мысли.

— А ты на Нику не заглядывался, случайно? — Гардинор прямо взглянул в глаза сына.

— Так это когда было-то... — Бертард смущённо отвёл глаза.

— Теперь я, кажется, понимаю, за что тебя молодая чета недолюбливает. И маленькие пакости от Ники — это слишком ничтожная цена за твоё поведение.

— Мау, — раздалось из-за двери.

— Берти, это снова к тебе, — Гардинор хмыкнул.

Принц открыл дверь.

— Мр-р-р?

— Заходи, чудовище, — Перси скромно отёр хвостом сапоги Берти и уставился на него своими голубыми глазищами, не мигая.

— Бертард, по-моему, у него к тебе настоящие чувства, — Гардинор несколько раз провёл ладонью по пушистой спине. Перси восторга не выразил, но позволил себя погладить.

— И что мне с этим делать?

— Ответить взаимностью.

— Иди уже сюда, шерстяной мерзавец, — Берти неуклюже поднял Перси с пола и устроил на руках, кот тотчас же довольно замурлыкал.

— А я всю жизнь думал, что у тебя никогда с животными не сладится, а, оказывается, надо только правильный подход иметь.

— Отец, а что теперь будет с проклятием? — после лёгкого разговора, принц всё-таки решился на главный вопрос.

— Ничего, я уже и так живу с ним долго, так что разницы не почувствую, правда, немного обидно, ведь надежда-то была, — Гардинор отмахнулся от переживаний сына.

— А Ника не побоялась связываться с чужим наговором, даже не верится, что она настоящая ведьма.

— А кто знает, какая должна быть настоящая ведьма, может, именно нам всё время попадались неправильные?

— Знаете, отец, тогда и я бы не отказался себе такую жену найти.

— Боюсь, что это слишком редкий товар, Лекс поистине счастливчик.

— Мне показалось, или в ваших словах проскользнуло некоторое недовольство?

— Я даже скрывать не собираюсь, что завидую собственному сыну, но толку от моих чувств?

Бертард с жалостью посмотрел на разоткровенничавшегося отца. Жестокая всё-таки штука — жизнь. Никогда не знаешь, сколько сюрпризов припасёт тебе на извилистом пути.