Королевская Академия Магии. Поспорить с судьбой

— Что делать-то? Как я матери про спор расскажу? Она точно меня прибьет и всем скажет, что так все и было! — нарезала круги по комнате, останавливаясь то у окна, то у двери.

— Предлагаю для начала успокоиться. — Подруга развалилась на кровати и похлопала по свободному месту, приглашая к себе.

— Как я им объясню, что решила поступать на боевой? — плюхнулась к ней по соседству. — С моей-то магией земли и небольшим даром природы. С таким набором идут в лекари или в зельевары, но никак не сражаться с нечистью.

— Ты так уверена, что поступишь?

— Думаешь, возникнут сложности? — В себе я не сомневалась.

Если бы факультет живых артефактов не был таким востребованным и поменьше туда народу шло, я бы точно поступила.

— Ну скажи мне для начала, какие экзамены нужно сдать?

— Э-э-э…

Тут я и зависла. Про боевой факультет я ничего не знала. Даже то, что они поступают чуть позже, узнала только вчера.

— Черт!

— Не поминай их. А то еще призовется, фиг от него потом отделаемся. — Лия нервно передернула плечами.

Да, только призыва нам до кучи и не хватало.

Вся проблема заключалась в том, что Королевская Академия Магии, или в народе просто КАМ, являлась закрытым заведением. И открывала она двери только в определенные дни. Студенты в город могли выбираться лишь по выходным, а летом двери открывались на месяц, чтобы записаться и сдать экзамены. Результаты мы уже узнавали за забором.

Тут Лия решила добить меня окончательно:

— Кроме того, какие экзамены нужны, мы с тобой не знаем, когда они будут проводиться.

— Лиечка, а когда тебе заселяться? — с надеждой посмотрела на нее, только вот она разочаровала.

— За неделю до начала учебного года, как и всем в академии. Так что нам нужно придумать план, как бы тебе разжиться информацией.

В этот момент мои часы дали о себе знать, показывая, что утро не такое уж и раннее. Выполз позевывающий цыпа, прочистил горло и: «Кука-рек, кука-рек, кука-кхе-кхе и так девять раз рек. Опять гадкое утро, детка. Пожрать бы».

Улыбнулась. Эти часы всегда поднимали настроение.

Мне их подарил дядюшка на пятнадцатилетие, самолично надиктовывая фразы для цыпленка и зачаровывая каждую деталь.

Зная мою нелюбовь вставать рано, цыпленок говорить начинал с девяти утра и до двенадцати ночи. После же просто выползал с мини-плакатиками, на которых было указано время и гневные высказывания о полуночниках. Узнала об этом я не сразу, но потом не успокоилась, пока не дождалась выхода всех табличек.

— Ладно, унывать некогда.