Любимая адептка его величества

Герцогство. Ещё и король с его логичным, в общем-то, интересом и попыткой вербовки.

Две агрессивные аристократки в этот перечень даже не вписываются – на фоне остальных проблем они выглядят слишком уж бледно.

– Я чувствую себя птичкой, у которой коготок увяз, – сказала вслух.

Филиния земную поговорку не поняла, попросила объяснить, и я уже открыла рот, когда в дверь кабинета постучали.

После повелительного «да» в кабинет протиснулся заметно взволнованный слуга с сообщением:

– Леди Филиния, леди Маргарита, к вам посетитель.

– Мм-м? – удивилась Филиния. – К нам обеим?

– Если быть точным, то к леди Маргарите.

Так. Если это привалила ещё одна проблема, то я, в лучших традициях светского общества, упаду в обморок. И буду лежать в нём до тех пор, пока эта проблема не уйдёт!

Георг

Где должен был быть король сегодня после обеда? Правильно, на совещании.

Но вместо этого я стоял в Галерее Современного искусства и разглядывал тот самый сказочный портрет.

Красивый, яркий, метафорический! Филиния Сонтор предстала на картине в образе «воплощённой магии» – она была отчасти женщиной, отчасти стихией.

Вокруг её головы ярко мерцали семена дара, а у ног расстилался этакий золотой ковёр.

Ковёр был соткан из монет и артефактов. Критики утверждали, что он символизируем наносное и бренное, в отличие от семян.

– М-да, – глядя на картину, протянул я.

И впервые поинтересовался именем этого… учитывая последние события, это даже не художник, а какой-то писун маслом! Тиш Скромный. Ошибаюсь, или современники признавали за ним пророческий дар?

Картина была написана во времена молодости Филинии, и стала едва ли не последней за авторством Тиша.

Сам Скромный давно умер, не оставив потомства и предварительно уничтожив все личные записи и даже черновики.

Теперь я стоял и гадал – предсказание или совпадение? А если предсказание, то что оно означает?

Ещё и тот случай в Хранилище… Ведь его так и не смогли объяснить.

Пока я разглядывал картину, служащие галереи держали этот зал закрытым для остальных посетителей.

Но одного, особо настырного, пустили – это был Тонс.

– Ну как? – услышав шаги побратима и обернувшись, осведомился я. – Всё сделал?

– Разумеется, – ответил тот с лёгким поклоном.

Тоже остановился возле портрета, и я вдруг понял важное.

– Распорядись, чтобы это, – я кивнул на творение Тиша, – прямо сейчас сняли с экспозиции. Убрать портрет до моего личного распоряжения.

Побратим помедлил и кивнул.

Он ушёл и быстро вернулся обратно.