Пешка для Ферзя

Он засмеялся и поцеловал мне руку – вот так галантно и старомодно – и растворился в ночи.

5.  Дочь чудовища – тоже чудовище

Отец, сидящий в гостиной с отчетами, понимает на меня глаза, но никак не комментирует мое позднее появление и неровную походку. Меня как всегда это задевает. Мог бы уже хоть раз посмотреть куда-нибудь, кроме своих бумаг! Но нет, он только рассеянно здоровается и спрашивает:

— Извозчика брала?

— Нет, Ферзь довез.

В глазах льера Лисовского на миг что-то меняется, он слабо улыбается и сообщает:

— Хороший парень – этот Рудый, правда?

— Угу.

Я жду еще каких-то слов, может быть, вопросов, но наше общение закончено. Отец вообще неразговорчив, а в последние дни еще и мрачен. Что-то у них в совете не ладится. Я не спрашиваю, потому что знаю – все равно не ответит.

Поднимаюсь наверх, в свою спальню, и без сил падаю на постель, раскинув руки. Вроде бы прекрасный день, я должна быть счастлива, но что-то меня гложет. Я догадываюсь, что. Камеристка терпеливо ждет, пока я приду в себя и сниму плащ и обувь.

На самом деле, я считаю, что личная прислуга – это дурость и мещанство. Взрослый человек вполне способен сам раздеться, сам собрать свои вещи и отнести в прачечную, даже заштопать чулок и почистить обувь – тоже самостоятельно. Но Георг настоятельно просил меня дать работу одной из своих знакомых, кем угодно: поломойкой, кухаркой, горничной, садовницей. Я взяла Милену камеристкой, потому что готовить она не умела и садовых ножниц в руках не держала. Шила она тоже паршиво, но уж причесать меня, вытереть пыль или погладить платье могла даже круглая дура. А содержать просто так, за здорово живешь, молодую женщину с двумя руками и ногами я не собиралась. 

Сусанну я тоже оставила у себя, но пользы от нее было куда больше. Она прекрасно читала, знала руанский язык, обладала красивым почерком. Я поручила ей переписывать кое-какие документы из архивов Лисовских, ничего серьезного: книги рецептов, стихи, воспоминания моих предков.

На самом деле это никому не было нужно, но пусть работает. 

Между тем, дело близилось к середине осени; столица опустела. Все мои друзья разъехались по поместьям. Дома здесь по большей части без системы отопления, дрова ужасно дорогие. У нас есть водопровод – отец провел еще лет пять назад, когда только начинали вводить усовершенствования вроде газовых фонарей или водяных труб в домах. 

Я приказала Милене собирать и мои вещи.