Попаданка для тёмного, или тайна Ньерата

– Вот свернут тебе шею в темном углу, узнаешь. Кончай ныть, сказано проверить, значит нужно проверить.

Спорили между собой не более трёх человек, но по шагам я насчитала как минимум пятерых. Они прошли по залу и скрылись в той стороне, откуда мы в нём появились.

Кажется, пронесло. Я с облегчением задышала полной грудью. Тёмный по-прежнему молчал, и я практически ощущала, как он напряжённо о чем-то думает. Но вслух вместо своих мыслей он произнес другое:

– Дальше с факелом идти опасно. Постой немного. Не пугайся, я рядом.

Он резко отстранился от меня, и я зябко обхватила плечи руками. Не от холода – просто так было спокойнее. Но выдать нас ярким светом хотелось ещё меньше, чем вообще остаться в темноте.

С той стороны, где остался факел, начали раздаваться какие-то странные звуки и приглушённый треск. Затем посыпались искры, и комната озарилась тусклым светом едва горящего пламени. Но после кромешной темноты даже он показался мне счастьем.

– Лучин нащепил, – пояснил маг. – Лучше бы совсем без света, но мы можем пропустить развилку или провал в полу.

Я благоразумно не смотрела на огонь и, не слепя им глаза, могла снова видеть в полутьме и стены комнаты, и выход из неё. К последнему мы и направились, держась рядом.

Выбрав направление, противоположное тому, из которого мы пришли в зал, мы в темпе зашагали по новому коридору. Он был заметно шире предыдущего, и в нём то и дело попадались декоративные ниши с остатками барельефов. Но возможности рассмотреть подробнее больше не было, двигались мы теперь быстро и гораздо напряжённее, чем раньше, то и дело вслушиваясь в поисках звуков впереди.

Предосторожность оказалась не лишней, в какой-то момент Рейтар остановился, подавая мне пример, и резко взмахнул рукой, гася пламя. Когда глаза привыкли к темноте, я с трудом, но все же начала различать впереди слабые отсветы на стенах. Маг чуть тронул меня за плечо, и мы, ступая как можно тише, начали красться вперёд.

Туннель вывел нас к широкой лестнице, спускавшейся в полукруглую комнату, из которой я насчитала целых четыре выхода.

Мы, не спускаясь вниз, затаились и навострили уши. Речь, хоть и с трудом, но можно было разобрать.

Говорили двое, один голос низкий и надтреснутый, словно у человека болело горло. Второго же легко можно было вообразить степенным пожилым профессором какого-нибудь института, спокойно и вдумчиво объясняющего все детали темы незадачливым студентам.