Хозяйка замка Эдвенч

Все это продолжалось добрых полчаса, пока, наконец, разозленная Барб не рявкнула:

-- Ну-ка, спать быстро, зараза пьяная! Вот я мужу-то твоему все расскажу!

Она ловко расшнуровывала платье на спине пьяненькой баронессы и, подталкивая рыдающую к кровати, ворчала:

-- Экая бестолочь, прости осспади… Ну выпила малость, зачем же базлать на весь свет?

С грацией молодого слоненка, отдавив мне ноги, дама пробралась к стенке и уже через несколько минут спокойно похрапывала. А я, поняв, что больше не усну, посмотрела на Барб.

Видно было, что у нее тоже сна ни в одном глазу.

-- Что, деточка, разбудила вас эта вот?

-- Да, но ничего страшного, уже светает.

Окно в каюте и в самом деле начало слегка розоветь – солнце вставало и становилось светлее.

До момента отплытия мы с Барб успели сделать довольно много.

Все мои вещи, а там, по словам Барб, было целое приданое, начиная от посуды и заканчивая нарядными платьями, разумеется, остались в той каюте, в которой прежняя Элиза путешествовала. Отдавать их мне никто не собирался, тем более что, по мнению пиратов, я вовсе не Элиза, а какая-то служанка.

Тем не менее, в порядок привести себя было необходимо. Хотя бы расчесать волосы, раз уж нет возможности помыть, а то они совсем собьются в войлок под этой дурацкой шапочкой. Барб, немного помявшись, сказала:

-- У этой-то… -- кивок в сторону спящей баронессы, – тоже ведь своя горничная была.

-- И что? – я искренне не понимала, о чем она говорит.

-- Ну дак это… Девицу-то продали вместе с вашей Полин, а вещи-то ей никто не отдал.

Вон, среди баронских сундуков, так ее добро и осталось.

Я задумалась, получается, Барб предлагала мне взять чужую одежду. Вроде бы как-то неловко. Или ничего? Мы переглянулись, и она робко сказала:

-- Дак ведь все равно иродам все достанется. Думаете, мадаме ее тряпки отдадут? Это она еще первые две ночи рыдала, что капитан, зараза этакая, любить любит, а украшения ейные забрал сразу. Одежку-то, да другие вещички, что у пассажиров по сундукам запрятано, все равно на продажу выставят в Вольнорке.

Ибран-то давно энто говорил. Тама самых крепких мужиков будут продавать, да и трех красоток, что они лично отобрали. Ну и нас тоже тама продадут. А и вам, ягодка моя, не в сорочке же ходить, – уже гораздо увереннее закончила она свою речь. - Да и с собой хоть на смену узелок малый собрать надо, – решительно добавила Барб. – Пойдемте-ка, барышня, нечего прохлаждаться.

Сундучок служанки стоял сверху.