Три орешка для Тыковки

Поэтому я занималась сама, по книгам и гримуару. Среди леса можно было экспериментировать, сколько душе угодно, никто никаких странностей не заметит. Тихо в лесу. Почти безлюдно. Я уже привыкла, что сама здесь главная хозяйка и самый опасный зверь.

Только с этого лета действительно стало неспокойно. Стали обозы пропадать вместе с возницами. Охотники про зверей страшных, невиданных байки рассказывали. Может, со страху или публику попугать, кто ж знает? Я сама ничего такого не встречала, но на всякий случай несколько неприятных сюрпризов для нападающих от самоучки-ведьмы их поджидало.

Наверное, слухи доползли и до мага. Вопрос был закономерен.

- Благодарствую, сударь Ерик, за заботу, - я улыбнулась, поправляя очки.

Уже давно можно было избавиться от маскировки, но придуманный образ настолько врос в меня, что я, кажется, уже сама начала верить в выдуманного мужа, которого потеряла из-за несчастного случая, и в то, что я родом из ещё большей глубинки.

- Ты если кого-то чужого в окрестностях увидишь, сообщай сразу.

Незамедлительно, - наказал маг.

- Ежели кого увижу, как есть, сразу сообщу, - пообещала я.

Понятное дело, мне самой неприятности не нужны и безопасность дороже.

Прикупив успокоительного чая, городской маг покинул лавку. В ней сразу стало легче дышать. После визита мастера Ерика я сама от успокоительного чая не отказалась бы.

Но уже дома.

Я никогда не засиживалась в лавке допоздна. Весной-летом – ждёт огород и прочее хозяйство, осенью-зимой – рано темнеет, по ночи в лесу сомнительное удовольствие ходить.

Я обслужила ещё пару покупателей, успевших забежать прежде, чем часы на городской башне пробили четыре, и стала собираться. Замок на лавке по-прежнему держался на соплях, никакие настойки от них не помогали. Но без меня в кулёчках-туесочках всё равно никто ничего не разберёт, так что я по этому поводу уже давно не переживала. Проверила перед уходом, что дрова в печурке полностью прогорели, закрыла дверь, повесила табличку, что буду завтра, и потопала к себе.

Мне нравилась осень. Мне все времена года нравились, кроме зимы. Зимой я потеряла родителей. Но пока ещё снег не лёг. Лес казался особенно неживым и прозрачным. Одинокие золотые и багровые листья трепетали флагами на ветру. Пустота была обманчива. Вот по стволу пробежал бурундук. Вон там на ветке хвастается шикарным серым хвостом чёрная белка. Вот тут из-за куста на меня вышел…

…Я даже не сразу поняла, кто.