Попаданка: выжить любой ценой

Через каждые триста метров (примерно), стражи выжигали небольшие магические печати на стволах деревьев – своего рода указатели. Думаю, за нами следом еще кто-то идет, это было бы логично.

Мы медленно подходили к незримой границе. Я не понимала, как стражи определяют, где какая земля кому принадлежит, но вскоре отряд замер как по команде.

- Нам туда, - тихо заметила я, указывая в сторону побережья. Я слышала шум прибоя.

- Не может быть, чтобы логово гранв было так близко к Североморью, - Энтони не выдержал, резко ударил кулаком в дерево и указал на меня пальцем, - это все чушь! Она же нас в ловушку ведет! Да я ни за что не поверю, что дроу помог человеку! Каил, она же чудовище! У нее на плече сидит монстр, она каким-то чудом выбралась из гнезда, откуда никто и никогда не выбирался живым! Да мы вообще не знаем, говорит ли она правду! Все ее слова у меня в голове не укладываются! Как она смогла разрезать лианы? Как смогла выбраться из кокона? Как вообще умудрилась дроу вытащить?

- Я просто жить хотела, - прошептала я, - очень сильно хотела жить.

Настолько, что мне стало плевать на то, кем является Сирис. Вы хоть что-то о гранвах знаете? Боитесь их, будто никогда не побеждали…

- В том и дело, что не побеждали, - Рик выдохнул, опустил голову, убрал широкой ладонью волосы со лба и произнес, - ты первая, кто выбрался. И я не понимаю, почему.

Сколько бы мы ни отслеживали их, сколько бы приманок ни ставили… Все в пустую. Мы даже не знаем, сколько у гранв детей и как они размножаются, откуда взялись и почему внезапно начали есть все, что движется. Ты первая, кто выбрался. Поэтому сложно поверить в то, что ты была в гнезде.

- Там коконы висели над землей. Их было много. Животные и птицы, люди и даже дроу – все были. Лианы туго фиксируют руки и ноги, гранвы ждут, пока жертва ослабнет и только после этого приступает к еде – так мне Сирис сказал… и я была не одна…

- Ага, значит о чем-то, да умолчала! – Каил хлопнул в ладоши, - и где же этот несчастный?

- В желудке гранвы…- холодно ответила я и все тут же замолчали, - он… Он шумел… А шуметь нельзя… Чем громче звук, тем сильнее он раздражает эту тварь.

Я понимала, что если его съедят, то переваривать еще неделю будут, а я семь дней не проживу без воды.