Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

Пояснил, разворачивая упаковку:

— Один мой друг говорит, что сказки и конфеты отлично лечат любую хворь.

Майра взяла конфету, попыталась отгрызть, потом под укоризненным взглядом лорда взяла ее в рот. Покатала между зубов. Вкусно.

— Так вот, у этой девочки было все: любящая семья, старшая сестра и даже знаменитый дед, которым она гордилась. Но однажды трагедия забрала родителей, и девочка осталась одна. Сестра уехала учиться в академию, дед ее не замечал, пока однажды не понял, что с каждым годом девочка становится похожа на его погибшего сына.

Я прав?

Майра всхлипнула, опустила голову, горячие слезы закапали на зажатые между коленей ладони.

Лорд тихо выругался. Подошел. Майра окаменела. Лорд снова прошипел что-то нелицеприятное, вернул дистанцию.

— Знаешь, моя радость, что слезы — это запрещенное оружие? — поинтересовался Кайлес.

Майра посмотрела на упавший на колени белоснежный платок. Кружевной. Пахнущий женскими духами. Развернула.

Сморгнула слезы. Подняла недоуменный взгляд на лорда. Тот поморщился:

— Да, я тоже считаю, что десять сердечек — это перебор.

Майра неуверенно хихикнула. Кайлес улыбнулся в ответ.

— Хорошо, будем считать, что мы обозначили границы проблемы. Можешь идти. И помни: если сведения о следующем срыве выйдут за пределы академии, даже я не смогу тебе помочь. Я очень, — он подчеркнул, — надеюсь на твое благоразумие в оставшиеся три недели до зимних праздников.

Первый недовольно посмотрел на сияющего улыбкой кузена, с раздражением понимая, что быстро избавиться от гостя не получится.

Можно было, конечно, вышвырнуть наглеца и заняться новой партией полученных от калкалосов «слез», но отец четко дал понять, что желает вернуть заблудшее дитя в лоно семьи — иными словами, использовать таланты Кайлеса во благо короны. Хватит тому уже прохлаждаться в чужом мире.

— У тебя пять минут, — холодно проговорил вместо приветствия, запуская руку в шкатулку с камнями.

Прохладные грани действовали успокаивающе.

Естественно, кузен не уложился, но Лиестр и сам уже увлекся делом. Ментальным даром он не владел, однако тот его всегда интересовал, а тут выпал шанс раскрыть природу ранних пробуждений.

— Погоди, — вклинился в жаркую речь Кайлеса, ощущая, как за эпитетами: «Замшелый засранец. Чтоб у него мозги отсохли. И ведь родная внучка!» — теряется смысл повествования.