Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

Ассара подняла повыше шарф. Остановилась напротив прозрачной стены, которая ограждала возведенную изо льда крепость. Воскликнула со злостью:

— И почему нельзя было сделать по-человечески?! Ничего не требуя взамен, ничем эдаким не награждая?!

Аль оглядел в десятый раз окрестности, не обнаружил никого, даже безмолвных, и спросил:

— Когда все началось, мама?

— С месяц назад, — призналась Юля, обходя крепость и устремляясь к прудам. — Я еще никому не говорила, даже Фильяргу. Не то чтобы я ему не доверяю, но, понимаешь, в моем мире уникальность может привлечь внимание опасных людей.

Возможно, это лишь страхи — лаборатории, подопытные крысы, — но ничего не могу с этим поделать. Мне нужно время, что разобраться. Я изучила работы по раннему пробуждению дара — довольно популярная тема среди моих студенток, — но ничего похожего не нашла. Стихия в детях не ощущается, а дар… такое впечатление, что спит и активируется, лишь когда они хотят его применить. Поэтому я запретила им играть подобным образом. Хотя, боюсь, Первый что-то подозревает. Эти его подарки… Он их точно провоцирует. Его настойчивость, как и щедрость, меня пугают.

Аль вспомнил плащ-невидимку. Прикусил губу, ощущая, как в голове складывается картинка, и она ему совсем не нравилась. Впрочем, мамины страхи преувеличены. Вряд ли Первый решится нанести вред детям, просто на какое-то время они станут его самыми любимыми племянниками.

— Нет, мама, — Альгар покачал головой, — запрещать бесполезно. Магия не вода. Ее нельзя запереть. Любой силе — особенно той, которая растет, — нужен выход.

Если они будут сдерживаться, ничем хорошим это не закончится. Начнут болеть.

— Болеть? — побледнела Юля, и оба вспомнили недавнюю простуду Ильи — на ровном месте и без причины.

— Покровительство ведь ввели по той же причине. Женщины, сдерживая себя, болели не переставая.

Юля нервным жестом растерла лоб. Пожаловалась:

— И почему мне это нигде не попалось на глаза?!

Аль пожал плечами, попробовал успокоить:

— Невозможно изучить все за несколько лет.

К тому же на столь очевидных вещах обычно не заостряют внимание.

Юля остановилась. Повернулась к нему. Прикусила губу.

— И что мне делать?! — В голосе ассары засквозило отчаяние.

Аль тоже остановился. Стряхнул налипший снег. Было тепло, и тот таял, едва достигнув земли, но ночью должно будет похолодать — может, тогда чуть задержится. Хотелось бы, чтобы вокруг было бело, когда выглянет солнце, и весь мир станет сверкающей белизной сокровищницей.