Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

В нескольких залах были накрыты столы с закусками и десертами. В огромных хрустальных фонтанах клубилось горячее фруктовое вино. Рядом стояли покрытые тонкой коркой льда сосуды с напитками покрепче.

— Осторожно! — Фильярг отмахнулся от целой стаи бело-серебристых снежинок. Проводил их взглядом. Пожал плечами и заметил: — Странно. Не вижу ни одной черной. А ведь в первые дни праздника мне попалась парочка. Занятные такие снежинки, точно обожженные пламенем.

Юля обернулась, послала отчаянный взгляд Алю. Тот понятливо кивнул, отстал.

Юля посильнее сжала ладонь дочери, раскланялась с попавшейся навстречу парой. После стольких мирных лет во дворце ей казалось, что взгляды птичника снова царапают кожу. А ведь она почти вписалась. Выучила этикет. Разучила танцы. Научилась держать спину и улыбку при любых обстоятельствах. Но огонь… любит пошутить.

Ей едва простили рождение двойни, списав все на земное здоровье: что вы хотели, она же иномирянка, у них там женщины с детства работать приучены, отсюда и силища такая.

Смирились с ее работой и должностью в академии и успехом Шестого: это не он сам, а ассарство всему причина. И дышать в ее сторону стали ровнее. Улыбаться чаще. Разговаривать проще. Встречались даже редкие — прям хоть в Красную книгу заноси — попытки подружиться. Настоящие, а не обусловленные желанием пропихнуть кровиночку в академию в обход правил. Не все Марфушечки изволили хорошо учиться, зато вот жениха хорошего жаждали все.

И тут опять. Пинок под зад всем усилиям по интеграции.

Очередное «чудо» от ассары. Юля подумала, что таким макаром придется заводить собственный бренд под названием «Шокотерапия от ассары».

Однако делать что-то надо. С детьми она чувствовала себя запутавшейся, саму себя накрутившей страусихой. В голове сотня пугалок, которые успешно парализовали здравый смысл. Проснувшаяся у малышей магия виделась тяжкой болезнью. Не помогал собственный опыт («Я же взрослая была»), опыт Совенка («Ему пятнадцать было, да и то сколько переживаний!»).

Словом, Юля ощущала себя полной решимости защищать малышей до последнего вздоха ото всех, в том числе и от самой себя.

Около гостиной уже толпились, оживленно галдя, дети. Рядом, скромно делая вид, что им неинтересно, прохаживались взрослые.

— О! А вот и черные! — Фильярг поймал снежинку, прикрепил Юле на волосы. Оценил: — Тебе идет.

Юля нервно улыбнулась. Дернула за руку открывшую было рот Олю, чтобы избежать полного разоблачения при всем честном народе.