Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

Руководящей. С детьми. С тэоратом. Одно только восстановление после извержения сколько сил отняло. До сих пор разгребают. Потом академия. С кучей срочных и не очень дел. Шестой. Майра. Дом с бытовыми мелочами, в которых тонешь без шанса выплыть. Жизнь — она такая… Поманит ярким праздником, а в «жили они долго и счастливо» столько прозы заключено…

Одно радовало — по скуке оставалось лишь скучать. Дети, особенно двое, — это нескончаемый сюрприз. То разбитая коленка, то шумная ссора с бурным примирением, то притащенный из парка дикий зверек, которого до появления Юли успели запихнуть в игрушечную кроватку и старательно кормили фруктовым пюре.

Но Кайлес прав… Страх отравлял. Выстраивал стену между ней и миром. И дети стали более дерганными: их пугал ее страх.

Это не Фильярг от нее отстранился, а она от него, пока искала подходящий момент для разговора. Да и за обман надобно будет спросить… Удумал тоже, скрывать состояние Шестого от его ассары! Ни в какие ворота…

После возвращения из академии она, полная решимости, направилась в кабинет мужа.

Был выходной, но глава тэората работал. Юля потерла виски, задумываясь, когда они последний раз полноценно отдыхали семьей. Выходило, что после отпуска на Земле ни разу. Надо заканчивать с трудоголизмом. Первый месяц нового учебного года подошел к концу, учебный процесс вошел в свое русло — можно выдохнуть и расслабиться.

Постучалась, вошла. Фильярг, морща лоб, сидел за столом, погруженный в чтение каких-то бумаг.

— Огонек! — улыбнулся ей радостно, привставая, и Юля ощутила себя жирной такой свиньей…

Страх убивает любовь, а тайны ядом отравляют отношения. И Юля чувствовала себя практически убийцей собственного счастья.

— Прости, — прошептала.

Фильярг непонимающе вздернул брови.

— Прости, если помешала, — сказала Юля, подходя к столу.

— Брось, — отмахнулся Фильярг, с ненавистью посмотрел на бумаги, ткнул в них пальцем: — Настоящие убийцы.

Вышел из-за стола и, прежде чем Юля успела и слово сказать, крепко обнял, с силой прижимая к поверхности стола.

— Знаешь, — прошептал горячо на ухо, — я тут подумал, а давно мы не зажигали огонь за пределами спальни.

Юля покраснела. Вцепилась в плечи мужа, ощущая, как внутри разгорается пламя возбуждения.

— Мне надо тебе кое-что сказать, — прошептала она с придыханием.

Щелкнул замок на двери. Платье поползло вверх. Белыми тенями заскользили на пол важные (а как иначе?) бумаги.