Кафедра зооцелительства

Я вывела руны по памяти, точно так же, как в тот злополучный день. Дверь открылась с душераздирающим скрипом. Саймон промолчал.

Мы вместе спустились в подвал, отсыревший и заросший черной плесенью. Кажется, в нем до сих пор витал дух чего-то страшного и нечеловечески жуткого.

— Я знаю, что вы сделали, — молодой человек опустился на корточки и коснулся темного пола ладонями. — Вы вызвали потустороннюю сущность, точно не скажу какую, но не озаботились защитой. Еще и кровью накормили, да? — я кивнула.

— Повезло, что его вообще изгнали.

— И что теперь? — я только сейчас окончательно поняла, что тайный страж стал невольным свидетелем моего давнего преступления, которое родители так тщательно пытались скрыть даже от меня самой.

— Не знаю, — вздохнул Саймон, поднимаясь и отряхивая руки. — Не знаю, мне надо подумать.

16. Признание

Было о чем подумать. У меня голова гудела от реальных воспоминаний и моих собственных фантазий, породивших иллюзии мирной жизни.

В придуманном мною детстве не было места странным теням, смерти любимых бабушки и дедушки, которых сгубила моя глупость. Ушедшие, как же я могла?

Мы поднялись из подвала по отсыревшим ступеням, и полусгнившая лестница каждым звуком говорила, что задерживаться на ней не стоит. Выйдя в едва освещенный коридор, Саймон попросил активировать защиту на подвале.

— Кто бы ее ни поставил, он был мастером своего дела, — уважительно заметил страж.

— Бабушка. Это она меня учила, показывала схемы, объясняла, как правильно распределять магию по потокам…

— Сколько вам было лет, когда они погибли? — я видела, как рыжий некромант сплетает одно заклинание за другим, знать бы еще, что он делает.

— Семь лет. Я пошла в обычную школу, у родителей тогда не было средств на частную. А там надо мной издевались, — признание давалось с трудом. — Что теперь со мной будет?

— С вами? — удивился Саймон. — Ничего не будет, конечно.

Кто возьмется судить семилетнего ребенка, которого взрослые сами же обучили темной магии? С таким же успехом можно каждый день показывать, как зажигать спички, и потом оставить коробок на виду.

— Но ведь это я во всем виновата!

И в пустом мертвом доме злое эхо подхватило последнее слово, будто подтверждая: виновата-виновата...

— В чем именно? Что вместо ограничителей вам дали совсем не детские знания? — переспросил страж.