Леона. На рубеже иных миров

Словцен понуро посмотрел на удаляющегося наемника, постоял в нерешительности, глядя на расходившихся по лагерю мужчин, понял, что прогонять его никто не спешит и опустился на землю, пристроившись у повозки, и откинулся спиной на колесо.

Парень запрокинул голову, уныло уставился в предрассветное небо и стал думать, как быть дальше.

В этой же самой повозке на расстеленный теплый плащ бессильно опустилась такая же хмурая девушка и, подтянув к себе колени, угрюмо положила на них голову. «Ну чтож за дурень-то такой» — печально думала девушка.

Она корила себя за излишнюю грубость, прекрасно понимая, как сильно должны были ранить друга ее слова. Но пусть лучше так. А потом, когда она найдет родителей, когда наконец поймет о какой силе говорила мама, она обязательно когда-нибудь приедет в Яровищи, объяснится и попросит прощения. И он обязательно поймет… Да, потом…

В отличие от Леоны, мужчины не разбрелись обратно по своим местам, а занялись лагерем, рассудив, что раз уж встали, то и ложится теперь нечего. До восхода осталось всего нечего — только в сон войдешь, как уже вставать придется.

Сворачивались разложенные на земле лежаки и теплые плащи, снимались растянутые меж повозок навесы, заново разжигались остывшие угли и недогоревшие бревна.

Ольцик, вышедший из повозки с припасенным для своих лошадок кормом, поймал хмурый взгляд Немира и, равнодушно поглядев на еще одного прибившегося к ним попутчика, отвернулся и занялся лошадьми.

Леона же вышла из повозки только с рассветом. Равнодушно и ни на кого не глядя, прошла к запасам ключевой воды, зачерпнула ее плавающим тут же ковшом и стала умываться, чувствуя на своей спине прожигающий взгляд.

Словцен не уехал. Леона его прогоняет? Пусть. Он поедет не с ней. Упрямый парень успел поговорить с Бальжином и напроситься в обоз еще одним охранником. А то, что служба его будет безвозмездной… Ну и пусть. Зато рядом с подругой. А к тому времени, как ей придет пора расходиться с обозом, они уже помирятся, и она будет рада его присутствию. Иначе ведь и быть не могло…

Бальжин же, доедавший в ту минуту свой нехитрый завтрак, лишь посмеивался, глядя на молодецкие неурядицы и с теплотой вспоминал, как когда-то и он добивался расположения своей будущей женки.

Конечно, он понимал, что из паренька никудышный наемник. Но не прогонять жеж дурака, пущай остается. А там, глядишь, к концу пути-то и миловаться уже с девкой станут. Он перемигнулся с таким же веселым Чеславом и пошел отмывать опустевшую миску от остатков пресной каши.