Огненные крылья Демона Пустыни

Не расскажешь же, что пару раз он так смотрел, что становилось жарко. Взгляды к делу не пришьёшь. Да и ошиблась я в их трактовке, раз он прогнал, когда я к нему пришла. И возвращаться запретил.

— Завидный жених так-то… Да сколько уже лет сидит один в этой башне. Говорят про него разное, — Дариша похлопала фахорака по крупу, и тот перешёл на рысь.

Пришлось нагонять. Калим бежал ровно, если бы огневик не сказал, что он был ранен, я бы и не поняла.

— И что именно говорят?

— Да разное. Вот только лживые вести имеют семь концов, а правдивые — один.

Уж не знаю, можно ли верить досужим слухам. Говорят, семью он свою сжёг заживо. Чуть полгорода не спалил. И на каторгу за то отправился. А потом из Дома его исключили, вот он и живёт отшельником, — Дариша жадно следила за моей реакцией.

— Ничего подобного я не знаю. Вряд ли он способен на такое. Меня, если бы захотел, мог бы прибить и прикопать тут в песочке. Никто бы и не узнал никогда, да и экономия вышла бы существенная. Нет, не верю я в это, — с сомнением протянула я, хотя стало понятно: что-то страшное в его прошлом действительно крылось, не зря он убеждал, что опасен.

— Закопать, скажешь тоже, — звонко рассмеялась девушка. — Сразу видно, что из другого ты мира. Кто ж мёртвых закапывает?

— А что с ними делают?

— Сжигают, конечно! Да как можно скорее после смерти. Уж если где какое тело гнить оставят или там зверям бросят на растерзание — это такой позор. С растлителями детей так разве что поступают, и то не всегда.

— Ясно.

Дариша откинула волосы назад, показывая изящную шею и чёрное кольцо фидии на ней.

— Это Ильхас подарил, — сказала она, заметив мой взгляд. — Сам себе серебряное купил, а мне — чёрное. Вот так.

Она гордо улыбнулась, довольная таким проявлением любви от жениха. Я улыбнулась в ответ. Тугой комок досады и обиды внутри словно становился меньше в компании Дариши.

— Повезло тебе.

— Пфф, скажешь тоже. Что значит «повезло»? Я мужа выбирала. Все знают, что сыновья у мастера Шиярха хорошие. Знаешь, сколько раз я мимо его дома ходила, пока Ильхас на меня не посмотрел? — девушка наклонилась в седле и сделала большие глаза.

— Три подошвы стоптала!

Она залилась звонким смехом и подмигнула.

— Прямо-таки три, — со смехом протянула я.

— Три! А как он пришёл меня на прогулку звать, я села так, чтоб платье аж выше колен задралось, и отказала ему. Ох и разозлился он в тот день! Я неделю потом с подружкой мимо его окон в булочную ходила. Мне уж и булочник начал масляно улыбаться, даром что женат.